Чтение онлайн

— Я окажу тебе любую услугу, если ты позволишь мне это, — добавил Гарлин, и по звуку его голоса Даниэл понял, что тот говорил искренне.

Взгляд надзирателя многозначительно сполз вниз, и Даниэл внезапно смутился.

— Что? — залопотал он, осознав, что Гарлин предлагал ему услугу, которую он никогда не обдумывал, учитывая тот факт, что они оба были мужчинами. Силясь отыскать повод для отказа, который бы не оскорбил собеседника, Даниэл принялся лихорадочно думать:

— Я не хочу навлекать на тебя наказание.

— Наказывают лишь те действия, которые могут принести потомство, — с широкой улыбкой сказал Гарлин.

Даниэл уже обнаружил сей факт с Амарой, но надеялся, что это не было общеизвестным:

— Я буду играть для тебя, но мне не требуются услуги, Гарлин, — ответил Даниэл.

— Правда? — спросил тот. — Зачем тебе так поступать?

— Быть может, мы сможем подружиться, — сказал Даниэл.

— Но услуги тебе не нужны? — сказал Гарлин, похоже, действительно сбитый с толку.

— Там, откуда я родом, друзья помогают друг другу, но не за сексуальные услуги, — ответил Даниэл, надеясь, что не оскорбит Гарлина.

Надзиратель нахмурился:

— Здесь слово «друзья» имеет другое значение.

Даниэл уже давно осознал, что очень немногие знакомые ему слова имели то же самое значение среди эмоционально ущербных жителей Эллентрэа:

— И как тогда вы называете двух людей, которые помогают друг другу?

— Почему они помогают друг другу?

— Просто из доброты, потому что они друг другу нравятся, — объяснил Даниэл.

— А, — сказал Гарлин. — Это — большая редкость, но когда всё же случается, мы называем таких людей «глупцами».

Даниэл вздохнул:

— Тогда давай будем глупцами.

Надзирателя эта мысль будто смущала:

— Если кто-то узнает, я скажу, что мы — друзья. Иначе меня сочтут сумасшедшим.

Даниэл густо покраснел. Он наверное впервые по-настоящему смутился с тех пор, как покинул дом, но чуть погодя оставил эту тему. Правила и мораль людей Эллентрэа были для него странными.

Амара продолжала задерживаться после того, как приносила еду, иногда — для музыки, а иногда — для взаимных забав. В день после разговора с Гарлином Даниэл решил посмотреть, не сумеет ли он получше понять жителей Эллентрэа. Конкретнее, он хотел убедиться, что понимает их мотивации.

— Амара, — начал он, — я знаю, что тебе нравится музыка.

Она кивнула.

— Но другие вещи, наше с тобой времяпрепровождение…

Она без всякого выражения уставилась на него.

— Ты что, просто оказываешь мне услуги, чтобы я играл для тебя музыку?

Она кивнула:

— Да, но ты оказал мне так много взаимных услуг, что я всё ещё у тебя в долгу.

Даниэл беспокоился, что она оскорбится, как и поступила бы любая женщина в Колне, если бы он, по сути, намекнул на то, что она торговала собой. Амара, похоже, считала, что его вопрос и её ответ были совершенно приемлемы. Настроение Даниэла ухудшилось, когда он осознал, что их отношения, которые он считал чем-то особенным, для неё, похоже, были не более чем товарообменом.

Амара была не особо смышлёной, но почувствовала перемену в его настроении:

— Я сказала что-то не так?

Не в силах скрыть свою душевную боль, Даниэл ответил:

— Я любил тебя, Амара.

Она покачала головой, неправильно поняв его:

— Нет, позволь мне расплатиться. Я буду любить тебя. — Свои намерения она ясно показала руками.

Даниэл приостановил её:

— Это — не то, чего я хочу от тебя на самом деле, Амара.

— Но я — твоя подруга, — ответила она с выражением неуверенности на лице.

«Женщина говорил мне, что мы — друзья, при этом предлагая мне сексуальное удовлетворение». Несколькими годами ранее его мнение было бы иным, но сейчас от этой мысли ему просто стало грустно:

— Если бы я больше не мог играть музыку, если бы ты не была более у меня в долгу… то тогда что? Ты бы хотела этого по-прежнему?

Даниэл удержался от слова «любовь», поскольку было весьма ясно, что в её лексиконе оно не имело смысла.

Амара серьёзно уставилась на него:

— Ты думаешь о странных вещах.

— Я знаю, что я странный, с твоей точки зрения, но я хочу знать, что ты думаешь, — сказал Даниэл.

— Я думаю, что… может быть, — наконец ответила она.

— Ты чувствуешь что-то ко мне, Амара? — спросил он с выражением боли на лице.

Она быстро встала, отходя от него, как если бы ей внезапно стало не по себе:

— Не говори об этом. Люди умирают. Ты скоро умрёшь, или я умру.

Амара ушла, её походка была напряжённой и злой. Даниэл был расстроен её ответом, но не был удивлён. «Используешь её — и она считает это нормальным, но попытаешься заговорить о любви — и вызываешь гнев. Эти люди — безумцы».

На следующий день Амара вернулась, но почти ничего не говорила. Даниэл сыграл для неё песню, и она ушла. После обеда появился Гарлин, но с ним была женщина, ещё один надзиратель.

Она была, для Эллентрэа, ошеломительно красивой. Атлетического сложения, высокая и стройная, с гладкой кожей и тёмными волосами.

— Кто это? — с подозрением спросил Даниэл. Двумя годами ранее он бы мог ещё и смутиться, поскольку был голым, а они были одеты, но это уже давно перестало его волновать.

— Меня зовут Лэйла, — произнесла женщина вызывающим голосом. — Гарлин говорит, что ты издаёшь особые звуки.

Даниэл зыркнул на Гарлина:

— Можем мы немного поговорить?

Гарлин, выглядя почти смущённым, позволил ему выйти наружу, пока Лэйла ждала их внутри:

— Я ничего не мог поделать, — начал он сразу же, как только они остались наедине.

— Ты обещал хранить мою тайну.

— Ты что, не видел её? — заявил Гарлин.

«Он что, имеет ввиду её внешность?»

— Я думал, ты предпочитаешь обмениваться услугами с мужчинами, — озадаченно сказал Даниэл. Он только день тому назад отказал Гарлину, а теперь тот явился с женщиной. «Может, он пытается подкупить меня ею».

— Предпочитаю? У нас здесь редко бывает такой выбор, — ответил Гарлин. — Она хочет услышать твою музыку.

— Ты надеешься, что она будет твоей подругой, — бросил обвинение Даниэл, внезапно начав понимать. «Он надеется использовать меня, чтобы переспать с ней».

Гарлин улыбнулся:

— С той музыкой, которую ты делаешь, она, возможно, будет подругой нам обоим.

Даниэл уставился на него с открытым ртом. Там, где он вырос, никто никогда не упоминал такие вещи, не говоря уже о том, чтобы открыто их обсуждать.