Чтение онлайн

Департамент разобрался с ситуацией в установленном порядке. Жестко и бескомпромиссно.

Наиболее часто для устранения подобных х р о н о - д е ф е к т о в используют техногенные катастрофы со множеством жертв. Внесенные в исторические анналы крушения поездов, авиалайнеров и пароходов. Подстраивают для дефектов умопомрачительно дешевые поездки в места, где произойдут цунами или разрушительные землетрясения...

– То есть, - перебил Борис, - сами циклоны, руками заполученных носителей, никого не убивают?

– Ну почему же, - снова усмехнулась диверсантка.
– С наиболее упертыми, не летающими и не ездящими дефектами работают серийные убийцы. В тело маньяка засылают опытного циклона с крепкой психикой..., п о д в о д я т к нему намеченную хроно-жертву... На следующий день в полицейских отчетах появляется еще одна фамилия. По сути дела - лишняя.

Но с парными дефектами, по понятным причинам, серийщиков практически не используют. Действуют иначе. В один момент у какой-то однокурсницы вдруг появляется страстное и странное желание пригласить на свадьбу позабытых однокашников! Циклон появляется в теле невесты на несколько минут - раз! и приглашение отправлено. Гости берут билет на нужный самолет с известной злосчастной судьбой... На этом самолете уже полным полно хроно-дефектов... Кого-то вызвали к "внезапно заболевшей" маме, кому-то, по странной прихоти обычно неуступчивого шефа, неурочный отпуск дали... Они летят, они довольны или опечалены, они все собраны в едином месте...

И кого волнует, что где-то мальчик Боря не дождется маму с папой?..

Миранда замолчала. Потрясенный "сказкой" Завьялов, не двигаясь, застыл, таращась в пол. Кошмарные воспоминая, исписанная вензелями тетрадка, пробитое ветрами кладбище, подушка, мокрая от пролитых тайком слез... Чтобы бабушка не слышала! Чтоб не утешала взрослого мальчишку... Хотя Леля и сама вставала по утрам с опухшими глазами...

"Завянь, - воткнулся в жуткие воспоминания генеральский голос, - не вздумай поддаваться! Она тебя разводит. Знает о судьбе твоих родителей и грамотно использует информацию. Если ты сейчас раскиснешь, то, считай - готов к вербовке!"

– Почему я должен вам верить?
– глухо произнес Борис.

– А я и не заставляю вас верить, Борис Михайлович, - усмехнулась террористка.
– Вы выслушали мой рассказ и вольны выбирать - верить вам или нет.

– У вас есть доказательства, что моих родителей у б р а л и преднамеренно?

"Эй, эй, Борька! Ты еще ее спроси - не твоя ли судьба хроно-личности заставила родителей погибнуть!"

– Доказательства есть в архивах хроно-департамента.

– Вы их - в и д е л и?

Миранда не ответила. Но посмотрела так красноречиво, как будто не случайная гибель его родителей ни у кого не вызывает сомнения: "Не будем обсуждать очевидного, Борис", - как будто вслух произнесла.

Завьялов стиснул кулаки, сжал челюсти до боли...

"Боря, Боря!!
– вопил внутри Лев Константинович.
– Рассказ о страшной судьбе кого-то из близких - классический прием вербовки! Не вздумай поддаваться!! Мы оба - не стабильны! Крепись, тебе придется это выдержать! От тебя, от нас зависит жизнь Зои и друзей!!.."

Одному богу известно, как повернулись бы события, не беснуйся внутри Завьяловских мыслей генерал Потапов. Лев Константинович умело взывал к логике альфа-интеллекта, привлекал доводы, весь личный опыт контрразведчика наизнанку вывернул и вытряхнул! Нашел примеры, призвал на помощь иллюстрации из кинофильмов про шпионов!

Учил. "Послушай, Борька. Ты, дружище, верно реагируешь. Пусть видит, что ты - растерян: поддался на уловку и поверил. Давай, давай, раскручивай ее на доверительность! Пусть поболтает, расскажет о планах, выдаст цель террористической операции!.."

Борису приходилось тяжело. Лев Константинович не только помогал, но и вносил сумятицу. Мысли Завьялова путались, сбивались, завивались в причудливые узелки, перед глазами то надгробие, то бледное Лелино лицо вставали...

Молчание затягивалось. Но диверсантка не торопила размышления Бориса. Не подстегивала, а предложила Завьялову свариться в собственном соку. Переполниться горькой желчи, ненавистью затопиться.

– Кто такие хроно-гены, с которыми столкнулись мои родители?
– мрачно глядя перед собой, спросил Завьялов.

– По сути дела - никто, - усмехнулась террористка.
– Они лишь предки, некая толстенная ветвь важного генеалогического древа будущей хроно-личности. На сленге циклонов их даже "бревнами" величают. Знаешь, как это бывает?
– пренебрежительно скривилась: - Поступает информация от хроно-аналитиков: "Где-то некое "бревно" затлело. Надо - загасить".
– Поглядела на Завьялова, ухмыльнулась, проложила многозначительно: И - г а с я т, Боря. Так г а с я т, что только искорки летят!

– А тлеет..., тлеет от того, что кто-то из ваших путешественников где-то накосячил?
– челюсти Завьялова уже не только скрипели, но и хрустели от внутреннего перенапряжения, от возникающей ненависти к беспечности и равнодушию потомков.

– Конечно, - невозмутимо подтвердила диверсантка.
– Какой-то олух отправился в путешествие, ненароком отвел глаза своему носителю, тот что-то не заметил, или отвлекся в нужный, важный для Истории момент...

– Дак что ж вы делаете-то!! Потомки хреновы!!
– взвился Завьялов.
– Что ж вы творите-то!!

Кулак Бориса обрушился на подлокотник, плетеное кресло жалобно скрипнуло...

"Эй, эй, Бориска! Не переигрывай! Мебель мне поломай..."

"А я и не переигрываю, Константиныч! Я б этих уродов лично всех к стенке и из "Калашникова" очередью"!!"

"Своих детей ты тоже в колыбельках подушечками накроешь?" - резонно высказался генерал, и Завянь слегка остыл.

"Не знаю, Лев Константиныч, ей богу - не знаю! Голова гудит! Сердце - пополам!"

"Она этого и добивается - чтоб сердце пополам. Мозг тебе выносит, курва".

"А может быть... Не курва она, Лева? Может быть - она права? О н и правы?"

"Цыц! Малолеток! Молоко на губах не обсохло, а пытаешься в игру с опытной мозголомкой вступить!! Она специнтернат закачивала, там с ней инструктора работали, подготовка - будь здоров! Такой агент тебя схарчит, Бориска, и косточек не выплюнет. Держись, не поддавайся!"

Не зная о бушующем внутри пенсионерского тела диалоге, Миранда, полная сочувствия и грусти, продолжала плести извивистые ловушки-тенета: