Чтение онлайн

Он безумно улыбается, когда видит, что я наблюдаю за ним, его руки потирают мою задницу и раздвигают мои ягодицы, когда он толкает меня вниз.

— Кричи для меня, — говорит он, когда я чувствую, как его влажный член прижимается к моей дырочке. Мои глаза расширяются, и я открываю рот, чтобы попросить его быть нежнее, но затем он входит в меня, воздействуя на мои напряженные мышцы, пока я кричу.

Даймонд поворачивает меня, его губы встречаются с моими, в нашем поцелуе вкус крови и желания. Я прикусываю губу, вымещая это на нем, в то время как Харт загоняет себя глубже, пока полностью не входит в мою задницу. Это больно, но приятно, особенно когда его пальцы гладят мой клитор и сжимают его, заставляя меня стонать в рот Даймонда.

Прерывая поцелуй, я смотрю вниз на Даймонда, когда он сжимает мои бедра.

— Харт, скорми меня нашей девочке.

Мое сердце пропускает удар, и мгновение спустя я чувствую, как твердый член Даймонда прижимается к моей киске, а рука Харта направляет его. Я откидываюсь назад, заставляя себя вытянуться во всю длину, растягиваясь вокруг него. Внутри меня тоже так полно Харта, но, раскачиваясь, я соскальзываю ниже, пока полностью не оказываюсь на нем.

Они оба внутри меня. Я стону и снова кусаю Даймонда за шею, когда он стонет.

Харт начинает двигаться, наполняя мою задницу и насаживая меня глубже на член Даймонда. Я ничего не могу сделать, кроме как оттолкнуться, оседлав Даймонда. Спазмы удовольствия пронзают меня, слегка болезненные, но такие чертовски приятные, что мои глаза закрываются, когда я теряю себя в жестком, быстром темпе, который мы устанавливаем. Наши тела соприкасаются, член Харта клеймит мою задницу, в то время как Даймонд претендует на мою киску.

Я впиваюсь ногтями в грудь Даймонда, прежде чем осознаю, что натворила, и загибаю их, чтобы остановиться. Я собираюсь отстраниться, но он хватает их и прижимает к коже, порезавшись ими.

— Я буду с гордостью носить твои отметины, Куинн.

Закусив губу, я провожу ногтями по его груди, хорошо видя кровь, и это зрелище заставляет меня крепче прижаться к нему.

— Тебе нравится смотреть, как я истекаю для тебя кровью? — рычит он, приподнимая мои бедра и опуская меня быстрее, пока они насаживают меня на свои члены. — Нравится это зрелище?

Я быстро киваю, и Харт откидывает мою голову назад.

— Тогда заставь нас всех истекать кровью. Позволь нам покрыть тебя ей. — Он входит в мою задницу, пока говорит, а затем я кричу, когда он кусает меня в шею так сильно, что я чувствую, как моя кровь стекает по груди, капая на Даймонда внизу. Острая агония должна была бы ужаснуть меня, но я кружу вокруг них, крича в экстазе.

Даймонд выгибается, впиваясь зубами с другой стороны моей шеи, и ощущение их обоих внутри меня, их зубов на моей коже… Я разбиваюсь вдребезги.

Крича, я увлекаю их за собой в небытие.

Стон Даймонда эхом отдается в моем горле, в то время как Харт рычит, борясь с моей задницей, прежде чем заорать от удовольствия, когда я чувствую, как его сперма проникает глубоко в меня.

Они держат меня так, зажатую между ними, их члены наполняют меня своим семенем, и я почти теряю сознание от удовольствия. Опускаясь между ними, я позволяю им осыпать мою кожу поцелуями.

— Ты так хорошо справилась, Куинн, — хвалит Даймонд. — Очень хорошо.

Осторожно он поднимает меня с них, и я падаю, перекатываясь на спину. Каждый дюйм моего тела болит и трясется, но в лучшем смысле этого слова. Харт появляется надо мной, ухмыляясь, и я хнычу, когда он протягивает руку между моих бедер. Харт растирает пальцами свою сперму, и пока я тяжело дышу под ним, он рисует сердечко на моей вздымающейся груди своим освобождением.

Я не могу удержаться и качаю головой, даже когда он падает на пол рядом со мной, Даймонд — с другой стороны. Клаб и Спейд подползают ближе, падая в кучу потных тел на разноцветном полу. Я смотрю в потолок и не могу удержаться от смеха.

Вскоре остальные присоединяются, и когда мой смех затихает, я лучезарно улыбаюсь.

Мое тело не принадлежит им, несмотря на то, что я отдаю его им. Оно мое. Я владею им. Я контролирую его.

Я им пользуюсь.

Они мои, а не наоборот.

Глава

34

Глядя вниз на Эмбер, я не могу сдержать улыбки. Я чувствую вкус рассвета в воздухе, но еще рано, так что я должен дать ей поспать, особенно после того, как мы трахнулись. Она измучена, и когда она вздыхает и глубже прижимается к моей половине своей кровати, я не могу удержаться от желания разбудить ее, чтобы она почувствовала вкус этого шума, но не делаю этого. Я даю ей поспать, но знаю, что сам усну не скоро. Соскальзывая с кровати, я оставляю остальных обнимать ее.

Я одеваюсь и отправляюсь проверить цирк, это укоренилось во мне с детства.

В отличие от других, я был здесь с детства. Я почти ничего не помню до цирка. Я вырос среди полосатых палаток и выступлений. Это стало моим безопасным местом и моим счастьем, а они стали моей семьей. Хильда часто говорила, что меня привезли сюда, чтобы я руководил цирком, и я начинаю верить, что она права. Моя судьба никогда не зависела от меня, но я выбирал это место снова и снова.

Эти люди — моя семья.

Бродя между палатками, я обнаруживаю, что стою на главной дорожке, ведущей к большой вершине, переводя взгляд с одной безмолвной палатки на другую. Это место преображается ночью, но мое любимое время — всегда сейчас, когда тихо, все в безопасности и спят.

Это дает мне знать, что я что-то делаю правильно. Даже осознание того, что Эмбер отдыхает, приносит мне радость. Я чувствовал этот груз с детства, но то, что я был с ней прошлой ночью, уменьшило его, позволив мне дышать. С ней я не смотритель манежа. Я — это просто я.

До меня доносится тихий голос.

— Даймонд?

Я оглядываюсь и вижу сонную Эмбер в одной из наших длинных рубашек, ее волосы растрепаны, но она выглядит такой красивой, что я теряюсь в словах. Она направляется в мою сторону, протирая глаза, и останавливается рядом со мной.

— Ты в порядке?

— Я не хотел тебя будить, — бормочу я. — Я просто хочу проверить, как все, прежде чем начать свой день.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь? — поддразнивает она.

— Не совсем, — отвечаю я. — Всегда так много нужно сделать, и я не хочу никого подводить.

— Похоже на тебя. — Она кивает, оглядывая цирк. — Но я не думаю, что все развалится, если ты позволишь себе поспать. Может быть, ты просто так привык все контролировать, что не знаешь, как поступить иначе.

Я с трудом сглатываю от ее проницательных, невинных слов, а затем она смотрит на меня, ее глаза серые в свете раннего утра, и кажется, что она запоминает мое лицо.

— Что? — Спрашиваю я, чувствуя себя слишком обнаженным и уязвимым.

Она поворачивается ко мне лицом.

— Знаешь, мне кажется, я видела тебя ребенком.