Чтение онлайн

Как будто у них нет выбора, толпа встает и начинает аплодировать, воздух наполняется свистом и криками, но Даймонд смотрит только на меня, когда подходит к мотоциклу и забирается на него. С дразнящей ухмылкой он заводит мотоцикл, и тот с ревом оживает. Он набирает обороты, прогревая двигатель, и я напрягаюсь. Никто не объяснил, что должно было произойти. Мои единственные инструкции — не двигаться, поэтому я этого не сделаю, несмотря ни на что.

Мой взгляд остается прикованным к нему, когда он начинает медленно объезжать меня. Это не кажется так уж и плохо, но как только я об этом думаю, сцена начинает двигаться, поднимаясь и закрываясь. Это не сцена, это клетка-сфера. Мои глаза расширяются, когда он подъезжает ближе, когда нижняя часть сферы соединяется. Несколько цирковых выходят вперед, чтобы защелкнуть лепестки на место, укрепляя их по мере того, как верхняя часть сферы смыкается вокруг нас. Все это время Даймонд очень медленно объезжает меня, давая команде время выполнить свои задачи. В тот момент, когда все встает на свои места, Даймонд заводит двигатель и взлетает, с ревом описывая быстрые круги вокруг меня. Если я пошевелюсь, это испортит ему представление. Он может врезаться в меня, поэтому я стою неподвижно и смотрю, как его скорость начинает увеличиваться, и он начинает карабкаться по стенкам клетки. Запах бензина наполняет воздух вокруг нас, когда он выжимает газ, его глаза блестят от возбуждения. Каждый раз, когда он проезжает мимо, наши взгляды встречаются, и я вспоминаю, что это опасно. Хотя Даймонд заставляет чувствовать, что нам весело, этот номер настолько опасен, что никто другой его не исполняет. Я никогда даже не слышала о нем раньше.

Он быстро вращается вокруг меня, его скорость увеличивается по мере того, как он кружит вокруг меня, двигаясь боком внутри сферы вокруг меня. От этого движения мои волосы танцуют по плечам и приподнимаются, а юбка кружится вокруг ног, угрожая подняться при правильном порыве воздуха. Однако, только когда он набирает скорость и тянется ко мне, я теряю способность дышать.

Даймонд отпускает одну из рук и поднимает её, его пальцы касаются моей талии, танцуют под краем моей рубашки и поглаживают мою кожу. Он двигается быстро, так что это странное ощущение. Желание двигаться очень сильное, но я остаюсь неподвижной, отчаянно пытаясь сохранить самообладание и не испортить ему представление. Издалека я слышу, как Клаб обращается к толпе и их одобрительные возгласы, когда они смотрят, но в этой клетке я вижу только мужчину, который в данный момент гладит меня и сводит с ума. Все, что я действительно могу слышать, это рев его мотоцикла, когда он прикасается ко мне. Его пальцы поднимаются вверх и обводят мою грудную клетку, затем грудь, сводя меня с ума каждым движением. Когда он опускается обратно на мои бедра, а затем отпускает меня, я наконец-то могу перевести дух, но он лишь переходит от прямой езды к восьмерке вокруг меня, приближаясь очень близко к тому, чтобы задеть меня своим колесом. Чем ближе он подъезжает, тем выше я поднимаю подбородок, полная решимости сохранять спокойствие. Когда он заводит двигатель и выезжает на вершину, он протягивает руку и гладит прядь моих волос, сводя меня с ума.

Байк замедляет ход, и он останавливается передо мной, широко улыбаясь, а его глаза такие темные, что поглощают все огни вокруг нас. Я жду его похвалы. Чего я не ожидаю, так это того, что он погладит меня сзади по шее, прежде чем он притянет меня для поцелуя. От это сводит пальцы на ногах и усиливает мое возбуждение еще больше. Я такая мокрая, что боюсь, что с моих бедер стекает вода. Я обнимаю его за плечи, когда клетка начинает опускаться. Он продолжает целовать меня и сильно сжимает мою шею сзади. Толпа ревет от возбуждения, когда он тащит меня вперед. Он прерывает поцелуй достаточно надолго, чтобы посадить меня на грунтовый байк перед собой, лицом к нему, так что я еду задом наперед, затем, как только опускается клетка, он съезжает по пандусу со мной на передке своего байка, мое тело гудит от удовольствия.

Клаб работает с толпой, когда мы исчезаем. Как только мы оказываемся за пологом шатра, он останавливается и лихорадочно целует меня. Обхватывает мою шею и сжимает, прижимая меня спиной к мотоциклу. Когда другой рукой забирается мне под юбку и ощущает влажность, его глаза вспыхивают.

— Ты была такой хорошей девочкой, — мурлычет он, поглаживая меня.

— Я знаю. Думаю, я заслуживаю награды.

Его ухмылка лукава.

— Возможно, но они ожидают, что их директор манежа вернется.

Даймонд покрыт тонким слоем пота. Я тоже. Жар от мотоцикла заполнил металлическую клетку, но меня не волнует ничего, кроме его руки между моих бедер и губ на моей коже.

— Пусть подождут, — говорю я, извиваясь в его руке.

Он хихикает.

— Это ты будешь ждать, Куинн. — Он гладит меня в последний раз и отстраняется. — От этого становится еще слаще.

Я протестующе мяукаю, но его пальцы на моей шее напоминают мне, кто сейчас контролирует ситуацию.

— Веди себя прилично, — рычит он. — Ты еще не готова для меня.

— Кто сказал? — Я рычу в ответ, раздраженная и возбужденная.

— Это говорю я, — шипит он, прежде чем завладеть моими губами в жестоком поцелуе. Он прикусывает мою нижнюю губу, отчего у меня идет кровь, и я стону ему в рот, отчаянно желая большего. — А теперь будь хорошей девочкой и отойди подальше в толпу.

— Ты действительно дьявол, — рычу я, когда он помогает мне слезть с мотоцикла, прежде чем слезть самому.

Его глаза встречаются с моими, черные радужки такие темные, что, кажется, поглощают весь свет.

— Ты забыла, Куинн? — он дразнит. — То, что иногда кажется, что ты в раю, не означает, что ты не бываешь в аду. — Он целует меня в последний раз, когда появляется Клаб в своей рубашке и пиджаке. — Мы все здесь дьяволы, даже ты, но особенно я.

Он подмигивает и выбегает на манеж, чтобы снова поговорить с толпой. Я хмуро смотрю ему вслед, нуждающаяся и отчаявшаяся, и когда Клаб ухмыляется мне, я хмурюсь еще сильнее.

— Одному из вас лучше трахнуть меня, как только шоу закончится, — предупреждаю я его, — иначе у кого-нибудь пойдет кровь.

Ухмылка Клаба становится шире.

— Я передам сообщение.

Глава

36

К концу шоу наступает переходный период, когда нужно разбирать вещи и укладывать животных спать, так что я остаюсь в нужде. Хотя все еще возбуждена, я помню, где я и каковы наши обязанности. Я знаю, что все может подождать, но это все еще раздражает меня. Чтобы отвлечься, я присоединяюсь и помогаю убирать, думая, что чем быстрее все будет закончено, тем быстрее я смогу получить то, что хочу, но к тому времени, как гаснет свет и последний гость отправляется восвояси, я уже не так напряжена. Возбуждение — приглушенный гул в глубине моего сознания. Вместо этого я сосредотачиваюсь на огнях вокруг меня.

Гирлянды все еще горят, указывая нам путь к нашим палаткам. Скоро даже их выключат, и останется всего несколько огней. Завтра шоу продолжится снова, а затем и на следующий день, пока мы не двинемся дальше и не повторим тот же процесс. Однако, возможно, мы задержимся в этом районе немного дольше, потому что он находится в центре трех разных городов. Каждый вечер на шоу собираются разные люди, но постоянные посетители встречаются редко. Они приходят посмотреть шоу один раз, и соблазн этого пугает их. Для них одного раза достаточно, но мне этого никогда не будет достаточно.

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — произносит голос позади меня.

Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Я уже знала, кто это, еще до того, как он заговорил. Даймонд ходит с определенной яркостью, которой нет у других, как будто каждый шаг — это представление.

— Ты пришел подразнить меня? — Спрашиваю я, но в словах не хватает яда, который мог бы быть в них раньше. Усталость сейчас кружит голову на краю моего сознания, и хотя я бы с удовольствием трахнула Даймонда до беспамятства, он ясно выразился. Каким бы чудовищем он себя ни считал, он не верит, что я готова справиться со всем этим в одиночку.

С чем угодно.

— Возможно, — размышляет он, прежде чем сесть рядом со мной. Мы сидим на краю деревянной сцены, используемой для различных представлений. Он хранится снаружи, когда мы им не пользуемся, и создает идеальное место для наблюдения за тем, как по всему цирку начинают гаснуть огни.

— Отлично, — говорю я, глядя на него с приподнятой бровью. — Что ж, давай посмотрим. Что у тебя есть для меня?

Его улыбка нежная, гораздо нежнее, чем я когда-либо видела. Она придает ему мальчишеский вид, который растопил бы большинство женщин. Однако мне это напоминает, что он уже давно не невинный и что, вероятно, это произошло насильственно.