Чтение онлайн

Хотя Андреа было не по себе, она поняла, что Пенни была права.

– Ты очень смелая, – сказала она, заключив Пенни в крепкие объятия.

Это было правдой. Пенни достаточно доверяла Андреа и Фрэнсис, чтобы пойти помогать им в одиночку. Она настолько сильно верила, что они выполнят свою задачу, что была готова встать на линию огня ради этого.

– Я решила, что лучше быть одинокой в реальном мире, чем застрять в этой фальшивке, – сказала Пенни.

И она мечтала вернуться в свой дом, несмотря на то, что когда-то так отчаянно хотела покинуть его.

– Кроме того, – продолжила она, – моя мечта уже исполнилась. Я нашла настоящих друзей.

Пенни взъерошила Фрэнсису волосы. Он покраснел и опустил глаза.

– Чао-какао. Позаботься о своей старшей сестре.

– Обещаю, – кивнул Фрэнсис.

– Увидимся по ту сторону, – Пенни повернулась и смело пошла вперед, к Башне Сновидений.

Андреа сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить взволнованное биение своего сердца. Она больше никогда не испытает ту слепую радость, какую чувствовала в первые моменты за воротами Замечтанья, думая, что сможет сбежать от проблем. Многое изменилось с тех пор, и, так или иначе, впереди были новые перемены.

Если у них все получится, Андреа не была уверена, что будет готова вернуться в мир, где она может проснуться без брата.

Но пока ей просто нужно было сделать следующий шаг: найти Песочного Человека.

И чтобы найти его, они должны были противостоять идеальному сну Фрэнсиса.

Андреа и Фрэнсис шли вдоль ряда шатров, в каждом из которых таились чьи-то возможности воплотить свои мечты. В воздухе все стихло, как в момент задувания ярких свечей на именинном торте, когда все ждут заветного выдоха. «Еще один день с тобой», «Никогда не заканчивающийся», «Неразлучные» – даже полотна шатров пульсировали в нетерпении.

Фрэнсис остановился перед шатром «Неразлучные», и Андреа встала рядом с ним. Вот он. Шатер с идеальным сном Фрэнсиса, который Песочный Человек построил специально для него. Шатер, в котором он мог бы остаться навсегда, если бы захотел. Там же, примыкая к нему, стоял шатер в черно-белую полоску с персональным сном Песочного Человека. Именно так, как и предполагала Андреа.

Ей должно было быть приятно, что она угадала, где он прячется. Но у Андреа запекло в глазах, когда она осознала правду: причина, по которой она знала, что он будет прятаться за шатром Фрэнсиса, была больше связана с их схожестью, чем с каким-то различием. Каждый по-своему, но они оба – и она, и Песочный Человек – стремились убежать от горького осознания своих потерь. И он не думал, что Андреа когда-нибудь решится противостоять своей утрате во всей ее полноте, войдя в этот шатер.

Фрэнсис теребил полы своей пижамы:

– Будет тяжело через это пройти.

– Я знаю, – ответила Андреа, закрыв глаза, погружаясь в темноту. – Я столько всего пыталась забыть.

И это действительно было так. До Замечтанья ей никогда не удавалось ничего забыть, но она никогда не оставляла своих попыток.

– Нет, я не об этом, – настаивал Фрэнсис, – я хотел помнить, а теперь мы пытаемся уйти. Это последний раз, когда у меня будет возможность увидеть нашу семью вместе. Я должен попрощаться.

Откуда-то из глубины в сердце Андреа вновь поднялась боль. Это именно то, от чего она пыталась защититься. Именно поэтому она избегала многих вещей.

Этот шатер был трудным испытанием для обоих, но по очень разным причинам. И у Андреа было еще кое-что, о чем Фрэнсис не знал. Не мог знать.

Она собиралась пройти через шатер, наполненный моментами жизни их тогда еще единой семьи, и рядом с ней там будет ее потерянный брат.

Брат, в реальности которого она не могла быть уверена, но все равно отчаянно пыталась его сберечь.

В первой сцене идеального сна Фрэнсиса они с Андреа стояли в их старом заднем дворе. Андреа пристально вгляделась в семью, свою семью, играющую на детской площадке. Ее младшая версия поднималась по лестнице на деревянную башню игрового комплекса. Мама принесла поднос с лимонадом и поставила его на стол. Отец, улыбаясь, качал маленького Фрэнсиса на качелях.

– Молодец, чемпион, – его голос звенел от гордости. – Продолжай тренировать ноги!

Никто из этой иллюзорной семьи не мог их видеть. Андреа взяла Фрэнсиса за его теплую руку и сжала ее. Что-то заставило Андреа напрячь память, пока они смотрели, как разыгрывается эта сцена. Она узнала этот момент. Четыре или, может, пять лет назад. Андреа было семь, а Фрэнсису – четыре. Ее родители подарили им игровой комплекс с качелями, просто чтобы порадовать их. Андреа вспомнила, что даже в том возрасте понимала, что они, должно быть, долго копили деньги, чтобы купить им его.

Это была одна из фотографий, которые Фрэнсис держал на своем комоде и так тщательно расставлял. Одна из его любимых картинок ожила.

Брат и сестра наблюдали за этой сценой, пока память не стала тускнеть в их сознании. Семья из сна стала полупрозрачной и начала медленно растворяться в песке времени. Андреа смотрела, как отец все выше и выше раскачивает качели Фрэнсиса под его веселые визги, пока картинка не стала расплываться перед глазами, а звуки не сделались едва различимыми. Они всматривались, пока все не исчезло.

Это был неповторимый момент в их жизни, который они никогда больше не испытают. Часть пустого пространства в ее сердце, вакуума, образованного всеми вещами, которые они потеряли.

– Сюда! – Фрэнсис привел Андреа к дому, в который они вошли через застекленную заднюю дверь.

В доме тоже все было наполнено мгновениями, подобными тем, которые они только что наблюдали во дворе. В каждой комнате было воспоминание. В столовой отец нарезал маленькую индейку на День Благодарения, пока они все ждали, когда он наполнит их тарелки, их глаза блестели от необычайно обильного угощения. В воздухе витал аромат картофеля со специями. Еще одна фотография Фрэнсиса. Он попросил Песочного Человека построить ему шатер из фотографий, которые он с такой любовью хранил, чтобы они помогали ему помнить.

Когда и эта сцена перед ними рассеялась, Андреа и Фрэнсис вошли в гостиную, в сцену, которая происходила после рождественского утра. Обрывки оберточной бумаги валялись вокруг двухлетнего Фрэнсиса, толкающего новый игрушечный грузовик, а Андреа решала головоломку. В комнате пахло сосной и клейкой лентой.

Родители сидели на потертом диване в цветочек со взлохмаченными после сна волосами, с усталыми, но довольными выражениями на лицах. Потом поблекла и эта сцена.

Андреа и Фрэнсис поднялись по ступенькам, покрытым вытертым серым ковром, и заглянули в комнату родителей.