Чтение онлайн

— Я и не беспокоюсь, — Гез вздыхает, мнется, не зная, что сказать. Удачи мне сейчас желать нельзя — хуже приметы не придумаешь. Я школярам этого не рассказывал, но уверен, их уже и без меня просветили насчет наших примет и традиций. Прощаться — тоже нельзя.

Вот он и мнется — по неопытности — не научился еще, разговор закончив, молча разворачиваться и уходить, как у нас принято. Я усмешку прячу и за дверь выскальзываю.

Солнце уже низко и я шаг ускоряю — квартирую я в старом городе, дорога туда через Гнилой овраг идёт, а в темное время там в одиночку лучше не ходить. Там и днём в одиночку лучше не ходить, но днём, мой жетон заметив, ни один крысёныш на меня и глянуть в упор не осмелится. Не то, чтобы я шпаны местной боялся — вовсе нет. Просто одними тумаками их не остановишь — не тот народ. А убивать людей я не люблю — даже самых мерзких из них. Не егерское это дело — с людьми драться, у нас и других врагов хватает.

Быстрым шагом я из лагеря выхожу, кивками едва заметными с дежурным обменявшись. И сразу же взглядом за следы на дороге цепляюсь — аккуратные миниатюрные отпечатки сандалий с отчетливо выделяющимися буквами «FLA» на них.

Флавия! На душе у меня сразу теплеет — Флавия — гетера, и, на мой взгляд, одна из лучших в своем деле. Ну, из тех, с которыми я знаком. Может, особой красотой она и не блещет, зато она умна, весела и настолько переполнена бурной жизнерадостностью, что хандрить рядом с ней просто невозможно. Очень кстати было бы сейчас с ней увидеться, а то и — не просто увидеться. Неизвестно, конечно, какие у неё планы на ночь, но, если она свободна, то это определенно неплохой вариант. Я и так подумывал в лупанарий заскочить на часик — другой, но Флавия — это намного лучше. Не только телом, но и душой отдохну. А на квартирку можно и с утра пораньше наведаться. Я шаг замедляю и принимаюсь следы распутывать. Как развернутый свиток читаю, сплошное удовольствие, не то, что в лесу.

Итак, Флавия шла быстрым шагом к лагерю, потом встретилась с кем-то, из лагеря вышедшим — мужчина, рост выше среднего, на левую ногу хромает… Клюв? В смысле — Марк, лейтенант из первой кохорсы. Похоже. Некоторое время они постояли, разговаривая, потом медленно пошли вдоль бурно разросшейся живой изгороди, лагерь от дороги отделяющей. Кстати, случилось это не так давно — следов, поверх интересующих меня, почти нет. Шли они медленно — видимо, разговаривая, так что неудивительно, что через два поворота я прямо в спины им и выскочил.

Клюв меня почувствовал, глянул через плечо, узнал, разулыбался.

— Шелест! Живой! А мы как раз о тебе говорили. Я так и знал, что не родилась еще бестия, которая тебя на клыки насадить сможет!

Флавия обернулась, пару секунд смотрела на меня расширившимися глазами, потом засмеялась весело, бросилась навстречу и повисла у меня на шее, болтая ногами и хохоча.

— «Так и знал», как же, — стрельнула хитрым взглядом в Клюва, — а кто мне только что говорил, чтобы я зря не надеялась?

— Говорил одно, а думал — другое, — выкрутился Клюв, — всегда рассчитывай на худшее и жизнь будет полна приятных неожиданностей.

— Не, — сказала Флавия, — это не по мне. Мне — все самое лучшее, и на меньшее я не согласна, — нахмурилась, отстранилась от меня, оглядела пристально, — ранен?

— Ерунда, уже зажило.

— Угу. Пошли ко мне. Я тебе ванну с солью сделаю, ну и вообще…

Клюв завистливо вздохнул. Я улыбнулся.

— Только завтра с утра на чистку еду — раз, и без денег я совсем — два.

— До утра еще долго — раз, — сказала Флавия, обхватывая мое запястье своей маленькой, но крепкой ладошкой, — и не говори ерунды — два. Пошли!

Гетеры за свои услуги берут больше, чем за то же время возьмут в любом, самом дорогом, лупанарии. Но в борделях — такса твёрдая, а гетеры — сами себе хозяйки. Да и с деньгами у них обычно получше дела обстоят. Так что с кем полюбившимся гетера может и бесплатно теплом своих тела и души поделиться. Всё-таки хорошо быть егерем.

— А слышь, Шелест? — Клюв, судя по оживившимся глазам, что-то задумал, — коли ты сегодня дома не ночуешь, да и завтра — на чистку, то можно мне с недельку твоей хатой попользоваться? Я заплачу.

Я озадачился. Зачем ему моя хата… а, вспомнил. Он ведь женатый. Крайне редкое среди егерей явление, потому я и не сообразил сразу.

— Вот еще. Не надо платить, пользуйся, конечно. Знаешь ведь, где я живу?

Кивает согласно.

— Под крыльцом слева камень один в кладке плохо сидит — его вынешь, там ключ.

— Спасибо, — улыбнувшись благодарно и подмигнув на прощание Флавии, Клюв быстро уходит по улице.

— Я перед восходом загляну, — предупреждаю я, — мне забрать кое-чего надо.

Клюв, не оборачиваясь, поднимает ладонь — дескать, услышал и понял — и скрывается за поворотом. Флавия тянет меня за руку.

— Пошли уже! Времени мало, дел — много.

Поспать этой ночью мне, разумеется, не удалось. Ни минуточки. Но я и не беспокоился — до Ганнека трое суток пути верхом — отдохну в дороге. Любой опытный егерь умеет дремать в седле; зачастую, другой возможности выспаться и не предоставляется. А если и предоставляется, то лучше эту возможность на что-нибудь другое потратить. Редко кто ценит время так же, как мы — егеря. Мало его у нас — времени.

Зато и редко кто умеет так хорошо его проводить, как мы. Да «хорошо» — не то слово.

Замечательно, восхитительно, я бы даже сказал. Все же Флавия — лучшая из гетер. Только она умеет измотать до изнеможения так, что сна ни в одном глазу и чувствуешь себя заполненным бесшабашной щенячьей энергией до самых ушей, неважно, что ноги едва волочатся от вина и усталости. Наверное, я являл собой странное зрелище — взлохмаченный, с шальными глазами и блудливой улыбкой, пошатывающимся шагом, бредущий в час быка по самым опасным улицам города. О, я вовсе не был беспечен, напади на меня грабители, я б даже обрадовался. Я этого ждал и даже — желал. Я бы расписал их багровыми лилиями и станцевал на трупах пиррихий. Потом бы я об этом пожалел, конечно, но сейчас моя душа требовала красоты, и именно так я ощущал её в этот момент — танцующей под кровавым дождём. Наверное, обитатели городского дна настрой моей души почуяли, иначе как объяснить, что я вообще ни одного человека на своем пути не заметил? Только в самом конце — на моей улице, я уже очертания крыши своего дома на смутно светлеющем небе различал — мне навстречу шагнули двое мужчин.

С зажженными факелами в руках и белыми повязками милиции.

Я расслабил мышцы и сделал вид, что вовсе не встал в боевую стойку, а просто остановился полюбоваться последними утренними звёздами. Милиты выглядели напряжёнными — даже чересчур напряженными — пока не разглядели мой жетон. Ну, как обычно. Я полагал, поняв, кто перед ними, милиты потеряют ко мне интерес, но ошибся.

Один, даже не скрывая облегчённого вздоха, отпустил уже слегка вытянутый из ножен меч, а второй шагнул мне наперерез, загородив дорогу.

— Простите, господин егерь, — сказал он мне в ответ на мой негодующий взгляд, — но нам, похоже, нужна ваша помощь.

— Вас мыши беспокоят? — спросил я, — или крысы? Ибо я ума не приложу, зачем еще вам может понадобиться егерь.

Язык мой всё еще слегка заплетался, что, конечно, подпортило эффект, но милиты даже не попытались улыбнуться.

— Я серьезно, — сказал тот же, что обратился ко мне раньше, — похоже, тут орудовала бестия.

И, не успел я еще придумать, что бы такого ответить на эту чушь, как милит продолжил, указав пальцем себе за спину: