Чтение онлайн

Однако и богоизбранность не спасает народы от бедствий. И евреям пришлось пережить много превратностей, и «вечный» Рим тоже не устоял.

В предсказании Анхиза смерть Марцелла, любимого племянника и наследника Августа, объясняется следующим образом:

Но, похоже, племя римлян показалось богам слишком могучим независимо от жизни или смерти Марцелла. Древние не раз отмечали такое странное качество богов, как зависть их к смертным, в результате чего на смертных, ставших объектом этой зависти, обрушивались удары рока. Какова же может быть причина подобной зависти и при чем здесь Рок, именуемый в монотеистических религиях «божественным Провидением»?

Христиане, верящие в наличие у отдельных людей индивидуальных духов-хранителей, сиречь ангелов, допускают существование таких же духов-хранителей и у целых народов, но это для христиан все равно «ангелический уровень», а не уровень самого Бога. По аналогии с политическим устройством современной России, это уровень представителей Президента в регионах, но не самого Президента.

Весь вопрос в том, существует ли этот высший уровень, и если да, то чем он, собственно говоря, выше? Лукреций утверждал:

Порочный этот мир не мог быть созданием разумного и совершенного начала. Мир в основе своей антагонистичен, но это не борьба Бога с Дьяволом, а скорее картина, напоминающая эпизод из дурацкого фильма «Миллион лет до нашей эры»: сражаются два чудовищных ящера, а несчастные люди, оказавшиеся на поле схватки, пытаются от них увернуться.

Так что на вопрос, есть ли высшие силы, я бы ответил утвердительно, но считать эти силы разумными нет оснований. Применительно к ним можно так переделать русскую поговорку: Высшая сила есть — высшего ума не надо.

Провидение, если посмотреть на него в этом аспекте, тоже оказывается вещью весьма странной. Хорошо известная всем картинка: удав гипнотизирует и съедает кролика. Путь кролика в брюхо удава предопределен, но «божественное» ли это предопределение? Согласно всем зоологическим классификациям, кролик — существо, стоящее на более высоком уровне развития, нежели удав. Но удав сильнее. Будь у кроликов религия и развивайся она так же, как у людей, они вполне могли бы дойти до поклонения Великому Удаву.

В работе «Князь мира сего», написанной в 1988 году, я вскользь высказал одну гипотезу, над сутью которой тогда не задумался, потому что был еще в плену зороастрийских представлений о борьбе двух начал, отождествляемых с христианскими Богом и Дьяволом. «Земле пришлось создавать силы самообороны, никакими высшими инстанциями не утвержденные».

Речь шла о существах, более высоко развитых, чем человек, но созданных не Богом и не Дьяволом (которых, я бы добавил теперь, нет), а являющихся порождением земной эволюции, которая продолжается в метафизическом плане. Это те боги, которым поклонялся античный мир.

Р. Штейнер называл их «духами формы». Он видел в них высшие силы, которые правили странами Западного мира до IV века, т. е. до победы христианства, потом же они отстали в своем развитии, и сегодня их деятельность проявляется, прежде всего, в национализме. Это штейнеровский вариант христианского «ангелического уровня». Национальное, а соответственно и расовое сознание — это результат безнадежных попыток «духов формы», т. е. богов античного мира, вернуть себе былое влияние.

Но пока национальное и расовое сознание живо, это влияние сохраняется. И уровень античных богов это высший метафизический уровень, а вовсе не второразрядный «ангелический». Там, где христиане видят нечто более высокое, там вовсе не рай, а «парк юрского периода».

Кстати, о ящерах. М. Серрано пишет в своей книге «Ману», в главе «Голем» (опубликована в журнале «Атака» № 27), что еврей только «имеет форму человека, но внутри это рептилия, животное, как в еврейских научно-фантастических фильмах о внеземных существах». Рептилия — это тот самый Бог, по образу и подобию которого сотворены отнюдь не все люди, а только евреи. Это, по сути дела, предатели человечества, взявшие на себя миссию ретрансляции гипнотических сигналов небесного Удава на людей с психикой кроликов, на «нищих духом», которым очень удобно проповедовать христианское «смирение».

О рептильной природе Верховного Божества, которому поклоняются евреи и масоны, догадывается и французский философ и писатель Жан Парвулеско, но высказывает свои догадки в более завуалированной форме, чем Серрано. Герой его мистико-фантастического романа «Свидания в Озёрном замке» бьется над вопросом, какой метафизический центр противодействует тому, с которым связан он, и видит во сне собрание масонов «Старой Голландии» в ложе, украшенной шестиконечной звездой Давида, из «адской дыры» в центре которой вылетает какое-то отвратительное существо вроде птеродактиля. Автор устами своего героя называет масонов поклонниками этого чудовища и одновременно его жертвами.

М. Серрано заимствует у К. Г. Юнга термин «архетип», но, как он сам признает, толкует его скорее в смысле Платона, чем в смысле Юнга. Архетипы «это божественные или дьявольские существа, бытие которых трудно постижимо для человеческой психики, которая улавливает или отражает их в несовершенной форме, в форме богов и демонов».

М. Серрано связывает учение Юнга об архетипах с ницшеанским учением о вечном возвращении, которое он понимает, пользуясь музыкальными терминами, как повторение не одной и той же ноты, а мелодии в рамках «Семейного Архетипа». Архетип «располагает определенным количеством нот, которые являются его «семейством», его «расой», его «кровной линией».

Архетип, таким образом, становится расовым понятием. Это «астральный двойник реальности». М. Серрано даже цифру 6 млн. жертв Холокоста рассматривает под иным углом, нежели историки-ревизионисты, которые ее оспаривают. М. Серрано считает, что 6 миллионов в данном случае вовсе не выдумка, а «архетипическое число еврейского коллективного подсознания».

Чтобы не запутаться во всех этих хитросплетениях, нужно выделить из них несколько принципиально важных взаимосвязей. У каждой расы есть свое расовое божество, и «богоизбранность» это осознание расой своей кровной связи с этим божеством, своим «астральным двойником».

Божеств этих много, и отношения между ними отнюдь не безоблачные. Кое-кто прибегает в борьбе за лидерство к запрещенным средствам, таким как союз с Ящерами, но другие, даже воюя между собой, стараются придерживаться при этом определенных правил. Гераклит, которого А. Боймлер пытался повесить на шею Ницше, объявил мировым началом «добрую Эриду». Такой эпитет Ницше заведомо бы не одобрил — он был категорически против переноса человеческих моральных категорий в «высшие сферы». Но именно из-за Эриды началась вражда между Герой и Афродитой, в римском варианте — между Юноной и Венерой, вражда эта отразилась на судьбах земных народов, и мы опять возвращаемся к вопросу, чем определяются эти судьбы — соотношением сил между соперничающими божествами или какими-то иными факторами.