Чтение онлайн

Стало прохладнее и темнее.

– Прости, что мы тебя перебили, Фома, – за всех извиняется Андрей.

– Я же совсем забыл! Есть продолжение сюрприза! – Я вскочил и побежал к машине. Надежда тоже поднялась.

– Схожу за свитером, кому-нибудь что-нибудь принести тёплое? Благодаря Светику у нас огромный выбор одежды.

– Я с тобой, можно? – спросила Изольда.

– Пойдём, сама выберешь.

Подходя сзади машины к грузовому отсеку, я заглянул в салон – никого.

"Где же они укрылись, на природе уже холодно, роса выпала". Достав генератор, я покатил его к шатру. Быстро с помощью Андрея подсоединил провода. Завёл генератор, вспыхнула иллюминация, наш праздничный уголок преобразился! Все ахнули.

– Давайте так каждый день ужинать!– воскликнула, подходя, Изольда.

– Нельзя, – говорю я. – Праздники должны быть редки, дабы не сливаться с буднями, – и подумал: "Будут ли у нас общие праздники?"

– Вы там, в гардеробной, не встретили нашу парочку? – поинтересовался я.

– Нет, а у тебя в домике их нет? – спросила Надя. Я покачал головой.

– Так вот, – продолжил я лекцию. – Назовите причины возникновения конфликтов, переросших в войны!

Все стали вспоминать и перечислять: захват территорий с целью обогащения; ксенофобия как источник почти всех войн, национально-освободительные, социальные и религиозные войны. Никто не вспомнил Елену Прекрасную, а я именно её как одну из причин развязывания войны имел в виду, затевая этот диспут.

– Все войны возникали, – продолжил я, – когда кому-то одному или группе людей чего-то не хватало: еды, воды, жилья, денег, уважения, сексуальных удовольствий, свободы, справедливости, просто развлечений или кто-то посчитал себя оскорблённым в своих "чувствах". В нашей ситуации мы избавлены от появления этих мотивов. Или кто-либо из вас до сих пор верит в так называемого бога? После всего! – воскликнул я, поведя широко рукой.

– Я в церковь ходила, – тихо произнесла Маша. – А сейчас не знаю… .

– Ты что, рядом со своим гаражом храм божий построишь? И какому из богов? Сотворителю хомов?– съехидничал Андрей. Мария молчала, опустив голову.

– Начинается! – проговорил я. – Знакомый мотивчик. Типичный пример так называемого оскорбления так называемого чувства так называемого верующего. Почему я не оскорбляюсь, когда при мне упоминается хоть что-то, связанное с религией, – люди не стесняются толдычить галиматью из сказок, уверяя меня в некой истине! Да меня просто само наличие этих инфантильных дебилов в рясах оскорбляет, но я не бегу (не бежал поправился я) в суд на них жаловаться, пускай живут, как хотят, лишь бы не мешали другим. Но ужас в том, что они не просто мешают жить нормальным людям, а они убивают других, если ты не разделяешь их личный вариант версии о происхождении человека. То место, куда мы попали, наталкивает на мысль о наличие ещё одного такого варианта, не правда ли?

Глава девятнадцатая

– За две тысячи лет столько народу загублено! Ведь именно с появлением Христа началось тотальное истребление людей, иначе представлявших себе картину мира и его возникновение. Причём ни у кого из оппонентов не было и не могло быть доказательств. ВСЕ религиозные концепции построены на вымыслах и на предположениях, которые, в свою очередь, образовались у дремучих народов от страхов из-за непонимания явлений окружающей их природы в виде молний, звёзд, смены времён года и тому подобного. Кстати, о Христе: до него люди как-то очень потихоньку уничтожали себе подобных ради идеи в виде подношения богам, и я не могу вспомнить ни одной войны во имя Зевса или там Заратустры. Парадоксально, но сначала досталось самому Христу, потом его апологетам по полной программе, зато потом инквизиторы с бородатыми портретами на майках отыгрались сполна на своих подопечных овцах, придумав, даже термин, клеймом безапелляционно награждая любого из паствы, ересь. Это было гениальное изобретение наряду с индульгенцией. А сейчас на Земле, которую мы покинули, вознесясь в мир иной, начался новый виток религиозного безумия, боюсь, более страшный по последствиям, потому что никто не знает, как его остановить…"

Все смотрели на меня, кроме Марии.

– Я отвлёкся, извините, – хотел продолжить, но Мария меня перебила:

– А почему ты нам наврал, что ты рабочий пролетарий! Вы посмотрите на него! Из него рабочий, как из меня поэтесса! – воскликнула она.

– Милая Маша, запомните и расскажите это своим детям я никогда не лгу и тем более не вру. – Стараясь говорить спокойно, я попытался продолжить:

– А что, собственно, тебя так возмутило, что ты снизошла до оскорблений?

– Вот вы слышите? – она обратилась к остальным. – Нормальный мужик – работяга так не разговаривает, а этот прикидывается простачком: "Меня болга-аркой по шее полоснуло…". – Ты хоть держал в руках эту болгарку?

– Милейшая Маша, Вы даже не сумеете представить, чего я только ни держал в руках за свою не очень долгую жизнь. Я даже работал сушильщиком опилок, у меня самая толстая в Российской Федерации трудовая книжка, и там имеется перечень профессий, коими я обладаю, и не все они предполагают применение физического труда, хотя есть среди них и те, где необходим навык работы с электрорежущим инструментом.

Мария резко встала из-за стола.

– Маша, ты куда? – окликнула её Изольда.

– Поссать!

Нас осталось четверо.

– Чего это она так? – спросила Надежда у всех.

– Фома же растолковал: затронуты чувства, самые чувствительные чувства, трогать которые нельзя, потому что их природу объяснить невозможно, – пояснил Андрей.

– Знаете, у меня пропало желание дискутировать на теологические темы, да и на остальные тоже, схожу-ка я за "Наири" британские напитки меня не впечатлили, – немножко обидевшись, сказал я.

– Вообще-то это была не дискуссия, а страстный монолог. Видно, досталось тебе от служителей культа, но в целом я с тобой согласен, а вы, девушки? – спросил Андрей у оставшихся.

– Я – да, – ответила Изольда.

– А я ещё не знаю, я никогда раньше об этом не задумывалась. Привыкла, раз церковь есть, значит, она кому-то нужна, – сказала Надя.

Я встал и пошёл в свой домик на колёсах. Внутри всё было завалено рваной упаковкой от посуды, я открыл шкафчик, достал бутылку коньяка, в которой оставалось уже немного, и обратил внимание на отсутствие оружия в углу у стенки, где оно находилось всё это время. Встав на колени, я пошарил под диваном ничего, проверил в других возможных местах оба автомата пропали…

Глава двадцатая

Прибегаю к шатру, Мария уже вернулась.

– Ваши "калашниковы" пропали и, судя по всему, "сладкая парочка" тоже, вместе с ними, – выпаливаю я. Все вскочили со своих мест.

– Зачем им оружие? Сволочи недоёбаные! – Маша в своём репертуаре.

– Надо им позвонить! – предлагает Надежда и с браслета вызывает №7. Я – №2.

– Они же не могут не слышать, значит, специально не отвечают, – говорит Изи. Мы слышим зуммеры вызовов.

– Браслеты снять или сломать очень сложно, я пробовал, да и не станут они этого делать без них останешься без всего, – говорю я.

– Если браслеты на них, мы можем узнать, где они, – предлагает Андрей.

– Как это? – спрашивает Мария. Андрей рассказывает, как мы нашли её и Изольду.

– Как они быстро спелись и сговорились, давайте все постоянно будем им звонить! – предлагает Изольда.

– Зачем? – спрашиваю я. – Если они решили покинуть нас, значит, им не нравиться наше общество. Я себя навязывать никому не намерен. – На душе у меня было горько.

– Давайте ложиться спать, утро вечера мудренее. Надя, у тебя хватит места для девочек? Или вы предпочтёте у меня на трёхспальной кровати? – обращаюсь я к Изольде и Марии.