Чтение онлайн

Но не одна бешеная ярость к сему его побудила: он мнил разрушив сии украшения, разрушить и очарование любезных ему особ. Левсил стоял во все то время безмолвен; но когда усмотрел он, что гнев его гораздо утишился, тогда подступив к нему сказал: Непобедимый Витязь! не сим надлежит тебе побеждать Карачуна: надобно самого его ниспровергнуть, исторгнув из него сим железом вредоносную его жизнь. Светлосан, возвращенный сими словами в прежние свои чувствования, обратился снова к сестре своей и её собеседнице: он стоял долго не спуская с них глаз: на лице его являлись попеременно умиление и нежность. О Боги! возопил он напоследок, возможно ли подумать, чтоб наилучшее и наипрекраснейшее творение ваших рук было так уничижаемо? Воздыхания прервали его слова; и слезы смешанные с нежными взорами, каковые кидал он на красавицу, сидевшую подле его сестры, показали ясно его чувствование. Но он его и сам не скрыл: обратясь к Левсилу сказал он воздыхая страстно, что к претерпению всех бедств, которым он вдавался, дабы сыскать и победить Карачуна, побуждала его сперва одна добродетель; а теперь присовокупилась к оной и любовь, говорил он, которая еще более произведет в нем мужества, дабы отважиться на сражение со врагом, коего целая вселенная трепещет. Левсил, обрадованный его словами, начал его наиболее побуждать к сему предприятию, и наконец благоразумными своими советами и просьбами склонил его более не медлить; хотя Князь, тронутый сожалением и любовью, не весьма спешил оставить столь любезные ему предметы.

Препроводив в замке несколько времени в бесплодных изысканиях средств, дабы разрушить очарование красавиц, и не сыскав ни какого, определил наконец Светлосан пуститься снова в путь. При исшествии своем из замка сожалел он весьма, что не мог быть сопровождаем Левсилом; ибо хождение по морю одному ему было возможно, по причине летающих его Сандалий,а Превратин муж не имел никакого к тому средства, потому что он лишен был Карачуном всех своих волшебных вещей, коими мог нечто произвести. Чего ради положили они, чтоб Левсил остался в сем замке по тех пор, пока не возвратится в оный Князь, а ежели судьба определит ему в сем путешествии смерть, чтоб он спасался из ужасного сего места так, как ему поможет счастье; или б великодушно умер, когда Богам так угодно будет. В сих и подобных сему разговорах прошли они даже до морского берега: при сем рубеже своего пути Левсил, сколько был ни мужествен, но восстенал и залился слезами. В сию ужасную минуту представились ему вкупе все случаи, которые могут лишить его навсегда обхождения со светом, и нежных ласк любезной его супруги. Славенский Князь употреблял все к его утешению и наконец уверив его о непременной Богов защите, и принеся оным свою молитву, простился с своим другом, и вступил на жидкую и непостоянную стихию.

Сколько взор Левсилов мог простираться по понту, и пока мог видеть идущего по нем Светлосана, по туда не спускал он с него глаз; и когда они скрылся уже совсем от его очей, тогда стенящий Армянин, воссылая на Небо моления в его пользу, возвратился опять в замок.

Между тем Славенский Князь, побуждаемый надеждою найти и победить Карачуна, летел более нежели толь. Он вдался в приятную задумчивость, которую произвела в нем прелестная незнакомка: нежность её и красота, впечатлевшиеся в его сердце, наполнили все его воображение, и переводили его душу из страсти в страсть; то воспаляясь наисильнейшею любовью, клялся он во веке ее любить и обожать, то вспомнив её очарование, приходил он в ужасную ярость, и призывая на помощь Богов и смертных, бежал обнажив свой меч, мня постигать Карачуна, и поразить его. В сем волнении страстей пробыл он по самую темноту ночи, но и она бы не разрушила его задумчивости, когда б не извлек его из оное сильный треск, поднявшийся на воздухе. Светлосан остановился, и озираясь повсюду, увидел на воздухе преужасное облако, которое составлено было из всех стихии: вода ярилась в нем от преужасного огня, коим вся сия громада была наполнена; земля, и спершийся в ней воздух, угнетаемый разными металлами и минералами, будучи разжигаемы пламенем, производили между собою престрашную борьбу, гром и треск, подобный преужасному трясению земли. Одним словом, это был вид истинного Хаоса, о коем повествуют нам стихотворцы. Сия прегрозная туча летя прямо на Славенского Князя, готова была его сжечь, и претворить в небытие: уже она на него ниспадала, и один миг оставался его жизни, как неустрашимый сей Князь, лишенный всякой помощи, и долженствовавший умереть от единого ужаса, выхватил свой меч, и не размышляя нимало, поразил им в сие облако, которое в тот же миг лопнуло и исчезло, а вместо его явился на воздух гнусный Карачун, в виде престрашного Исполина. Ты не избежишь от моей казни, злодей! вскричал он Светлосану; искусство мое преодолеет наконец твое бесстрашие. Сказав сие скрылся он из вида, вообразив ужасные кометы. Славенский Князь ввергнутый сим видением в превеликое удивление, стоял несколько минут чудясь сему приключению. Напоследок, усматривая в сем случае ясно Божескую к себе помощь, воздал он благодарение Небожителям, и предав себя их защите, отправился снова в свой путь, неся с собою обнаженный свой меч, думая сим предостеречь себя от внезапных Карачуновых нападений.

И в самом деле меч сей имел такую силу, что от блистания его исчезало всякое привидение; и уже Светлосан не имел на себя явного нападения. При усмотрении на пути своем острова, взошел он на него, и провел на нем спокойно всю ту ночь, не смея однако же сомкнуть своих очей. На другой день, будучи томим жаждою и гладом, сыскал он в лесу несколько кокосовых орехов которые алч его утолили. Он их взял несколько с собою, и отправился снова в путь, прося Богов препроводить его поскорее к Карачунову замку. Таким образом странствовал он с месяц, дни препровождая в беспрестанном шествии, а ночи на островах в тревожном сне, ибо опасность от Карачуна прерывала его сон почти поминутно.

Все сии трудности, беспрестанное шествие, голод и жажда, зной и хлад, и беспокойный сон, не токмо не ослабили бодрости Славенского Князя, но паче еще преумножили оную надеждою сыскать и победить Карачуна. В один вечер, когда он подходил к некоторому большому острову, чтоб по обыкновению своему на оном переночевать, и запастись плодами на дорогу, вдруг вода, по которой он шел, начала под ним кипеть, так что жара, происходившего от нее, не мог он стерпеть, и принужден был подняться на воздух; откуда он увидел, что лежащий пред ним осгаров находился весь в дыму и пламени. Подошед к оному поближе усмотрел он, что острв сей колеблем был преужасным землетрясением, которое умножалось повсеминутно, вдруг превеличайшие его горы с громом и треском проваливались сквозь землю, и оставили на месте своем глубочашие пропасти, исполненные дыма и огня; в других местах долины, обремененный претолстыми древами, взрывало на воздухе с превеличайшим стуком, треском и лопаньем, в поднявшееся от того песок и пыль, затмевая свет, летели по всем сторонам с обломками дерев и каменьев. Вой и рев животныхе присовокупившиеся к сим ужасам, представляли тогда сей чае последним часом, и истинным преставлением света.

Светлосан при виде сего нестроения природы остановился, мня себя долженствующим уклониться от сего острова, и искать другого; ибо песок, щебень и каменья, затмевавшие свет, летели даже до него, и начали причинять ему беспокойство и вред, а далее следовать и совсем невозможно казалось, потому что на всяком месте острова делались то пропасти, то взрывы, а вода вкруг оного кипела как в котле. Итак Славенский Князь поворотил от него вправо, увидев в сей стороне другой остров. Но лишь только зачал от него идти прочь, то и почувствовал в себе некую тягость, которая пригнетала его к морю; и как только спустился он на поверхность воды, то и начал в оной вязнуть и тонуть. Cиe неожидаемое приключение привело его в превеличайшее недоумение: он не мог понять сему причины, и не знал что делать. В сем его недоумении, вынырнувший перед ним престрашный Аллигатор так его испугал, что он кинулся от него назад, и к великому своему удивленно нашел, что вода за ним также была для него тверда, как и прежде. Сей случай снова заставил его размышлять: он зачал испытывать воду то позади то впереди, и напоследок увидел, что вода ведшая к острову, была для него тверда, а позади так жидка, что не мог на ней держаться. Сей случай подал ему мысль думать, что не Боги ли сие чудо делают для понуждения его идти вперед, изображая может быть сим, что они найдет впереди Карачуна, а ежели обратится назад, то станет от него отдаляться.

Сия мысль так вкоренилась в него, что он решил ей следовать; поблагодарив сперва Богов за сие внушение, и призвав их в помощь, обратился назад. Однако же пошел он не прямо к острову, колебавшемуся от землетрясения, но влево от него; но лишь только поровнявшись с оным хотел от него отдалиться, то опять стал вязнуть. Сей случай снова привел его в недоумение: он начал испытывать воду по всем сторонам, и нашел напоследок, что она повсюду была для него вязка кроме той полосы, которая вела к колеблющемуся острову. Сие снова ввергло его в размышление, которого не мог он разобрать; но в сем сомнении будучи, увидел он нисходящую молнию с небес, которая стремилась прямо на остров, и лишь только на оный снизошла, то трясение его вполы уменьшилось. Сия случайность заставила его мыслить, что на острове сем скрывается для него какая-нибудь тайность, к открытию коей сами Боги его привлекают. Утвердясь в сей мысли пошел он к острову, и по твердости пути удостоверился в том наиболее.

Но по приближения его к сему острову наипаче оный воспламенился, и горящая пыль, обломки, каменья и целые глыбы полетели на Светлосана больше прежнего. Будучи в сей крайности старался он всячески от них уклоняться, но не возмогая успеть в том совершенно, по причине множества летевших на него камней, вздумал он отвращать их от себя волшебным своим мечом и лишь только учинил с оным первое по них движение, то к несказанной своей радости увидел, что сия сыплющаяся туча очевидно стала умаляться. Побуждаемый сим успехом, начал он поскорее идти к острову, и мечом своим отвращать и поражать сыплющейся на него щебень, каменья и глыбы, которые по мере его поражений час от часа умалялись. Таким образом дошед до самого берега по воздуху, увидел он к своему огорчению, что никак не можно было вступить на остров, по причине умножившегося безмерного его трясения.

Он остановился опять при сем рубеже, и не знал что зачать: назад не пускала его жидкость воды и воздуха, а на берег вступить он опасался, дабы не провалиться, но вообразив, что к сему его побуждают сами Боги, принял он отважное намерение последовать их воле, и в сем первом движении своей бодрости вскочил он на берег, который восколебавшись от того сильнее уронил его на землю. Тогда Князь подумал, что они погиб; но к превеликой своей радости увиделел, что берег стал трястись тише, будучи поражен при его прикосновении волшебным его мечом, восстав от земли принес он теплые моления Богам, благодаря их за покровительство, и прося продолжить к нему свое защищение. Между тем колеблющийся остров не преставал возметать на него пламенеющие камни и глыбы, которые Светлосан принужден был повсеминутно отвращать своим мечом, подвигаясь притом беспрестанно вперед. Во время сего трудного его шествия, поднявшейся из одной пропасти, превеликий paспаленный камень летел прямо на Светлосана, чтоб сокрушить его и лишить жизни в одну минуту. При приближении оного Князь, принеся опять бессмертным свою молитву остановился, и прицелясь на него своим мечом, поразил его столь сильно, что по ударе своем запнулся и упал. Камень рассыпался с превеликим стуком вдребезги, а Светлосан, восстав на ноги, был поражен неожидаемым предметом.

Остров, колебавшийся престрашно до сей минуты, сделался по восстании его неподвижен, и на место пламени, дыма и пропастей, был покрыт превысокими горами, одетыми снегом и льдом, посредине которых явился замок, сооруженный весь из стали, блистающей наподобие лучезарного камня. Вид его столь был ужасен, что он походил более на жилище Нии, прямо ад, в котором сохраняются казни для беззаконных человеков. О Боги! вскричал увидев его Князь, вот конечно жилище ужасного Карачуна, к которому благоволили вы меня препроводить, не смотря на все его ухищрения! Иногда вы явились в сем столь для меня щедры, то пробавьте ко мне в сей страшный час вашу благость, и помогите мне низложить сего престрашного врага человеческого рода. При окончании его молитвы небо возгремело пресильным образом, и тьма молний ниспала на блистающий замок, который в туже минуту лишился всего своего сияния.

Увидев cиe чудо Славенский Князь, познал из того ясно, что Небо по нем поборает, и уменьшает ему труды и опасности. Он пролил от, радости слезы, и бросясь на колени воздал Небожителям усерднейшие благодарения и мольбы. Окончив же свои моления, пошел он прямо к замку, в твердом будучи намерения или погибнуть, или победить Карачуна. Но чем ближе подходил он к сему зданию, тем более изъявлялись все его ужасности: все оного стены и кровли покрыты были такими престрашными чудовищами, что одно смотрение на них могло умертвить простого человека. Но Светлосан, имея с подобными им страшилищами многие сражения, из которых завсегда выходил победителем, уповал и сих с помощью Богов преодолеть. Чего ради не сомневаясь нимало поднялся он на воздух; ибо инако чрез стены не можно было перейти, а ворот нигде у оных не было. Но лишь только поднялся они вровень со стенами, и хотел через них перелеть в замок, то вдруг все покрывавшие оный страшилища с преужасным ревом, скрежетом, и пламенным зиянием, устремились к нему в таком множестве, что затмили весь около него свет. Какою бодростью и мужеством ни был вооружен Светлосан и как проворно ни защищался своим мечом, но наконец множество их начало его преодолевать. Вскоре потом драгоценный его меч вышибло у него из рук, и к совершению его несчастья, один из наилютейших сих страшилищ сорвал у него с ноги Сандалию, коей лишась Князь, не мог более держаться на воздухе, и полетел стремглав на землю, которую увидел он разверзшуюся наподобие ужасной хляби, из коей выходило пламя, готовое претворить его мгновенно в прах.