Чтение онлайн

Кулаченков, продолжая заполнять бланк, между делом спросил:

– Это правда, что Волченков уволился, а Чумаков, чуть не на Северный полюс уехал работать?

– Правда.

– А замена?

– Только приехал Сашка Трубкин вместо Чумакова.

Герман пренебрежительно хмыкнул.

– Знаешь, а ведь до их увольнения, наше руководство считало ваш коллектив оперов 96 отделения самым сильным в районе.

Задумчиво посмотрев на него, Шелестов сказал:

– Начальству виднее! – и, помолчав немного, добавил, – Герман, а ты не боишься, что наш план рухнет, тут много деталей, о которых ты не знаешь?

Следователь его перебил:

– Ты точно уверен, что мне их надо знать? Ты – опер, а я – следователь. Мне достаточно того, что я знаю, как ты работаешь, и знаю, как думает Меньшиков. Мне этого достаточно! Держи! – Кулаченков протянул заполненный бланк..

– Спасибо за всё, Герман.

– Да не за что! Давайте проводите обыски и тащите задержанных сюда, а мы с Ильёй их отработаем по полной программе.

Перед тем, как уехать, Антон заглянул в дежурку узнать, не звонил ли Марков. В дежурке царило оживление. На скамейке для задержанных, лежал абсолютно пьяный Царапкин – младший.

– Чёрт! – злобно прошипел Шелестов. – Кирилл! – обратился он к дежурному. – Когда он улёгся?

– Пришёл час назад, вроде нормальный был, попросил тебя позвать, а потом отрубился.

– Пусть ещё поспит, потом выгоняйте, хорошо?

– Конечно.

Шелестов вышел на улицу. У машины Кучкина стоял Стас и ждал его. Шишкин, уронив голову на руль, мирно спал.

– Антон! Давай езжай домой и выспись. Документы я сам отвезу, а то ты выглядишь не очень: вид усталый и круги под глазами. Ты и так, почти герой.

– Как скажешь, ты мой начальник.

Они попрощались, и Шелестов побрёл на троллейбусную остановку.

Устроившись на сиденье сразу водителем, Антон надел капюшон и, прислонившись к стеклу, закрыл глаза.

С некоторых пор он потерял покой.

Не то чтобы он нервно относился к предчувствию собственной скорой смерти – за столько раз, пожалуй, привыкнешь. Но обычно это происходило достаточно неожиданно, быстро, и, как правило, весьма экстремально – так что на всякие там философские размышления о смысле бытия времени не оставалось.

Все эти предсказания и зловещие предзнаменования здорово выматывали ему нервы. Как будто мало было того, что жизнь в последнее время повернулась к Антону не самой лицеприятной.

– Интересно, как это будет? – невольно подумалось ему. Иногда подобные мысли его забавляли, иногда вгоняли в тоску, но никогда ещё не мучили непрерывным мрачным ожиданием, от которого всё внутри регулярно неприятно переворачивалось…

Прошло объявление остановки и троллейбус остановился. Лязгнули открываемые двери, и в передний выход заскочил плотный молодой парень в дублёнке. Посмотрев в почти пустой салон, он уселся на переднее сиденье, параллельно Антону, через проход.

Боялся ли Антон смерти? И да, и нет! Да! Потому что ему не хотелось умирать в самом расцвете сил, опять же родители… Как они без него?! А, нет! Потому, что он верил, что ему ещё рано! С другой стороны, если судьба ему приготовила такой сюрприз, то, какая разница, боится он костлявой или нет! Как, там, у Владимира Высоцкого? – «На свиданье в гости к Богу не бывает опозданий…!».

Антон начал понимать людей, которые боятся смерти до такой степени, что готовы на все – лишь бы выжить.

Прошло очередное объявление остановки, и снова троллейбус остановился. Лязгнули открываемые двери, и в передний выход уже входит бабуся с авоськой в руках, из которой торчит хвост мороженой рыбы, завёрнутой в газету. Встав перед парнем в дублёнке, она посмотрела в глубь салона, потом на Шелестова, а затем обратилась к нему человеку:

– Уступи-ка место для бабушки, сынок.

Парень недоуменно смотрит на бабку, потом на Антона и говорит:

– Да вы что, бабуля? Троллейбус пустой, садитесь, куда хотите!

– Э, нет, говорит бабуся, – а твое-то место уже нагретое!!!

Парень спорить не стал, просто покрутил указательным пальцем у виска и ушёл в конец салона.

Шелестов чуть не поперхнулся от смеха, тем более, что данный диалог происходил на полном серьёзе.

Антону нравилось жить, чёрт возьми! Ему нравилась Москва, нравилась работа, нравились люди, с которыми он работает, друзья, знакомые. Нравилось, знакомиться с новыми людьми. Он нравился сам себе. Чего уж там, ему нравилось его спортивное тело без всяких недостатков, типа маленького роста, косоглазия или повышенной лопоухости. Шелестов улыбнулся.

– Всегда есть, ради чего жить, да, приятель? – спросил он сам себя, и тут же поморщился.

Раньше он такими вопросами не задавался. Да и разговаривать с самим собой у него привычки не было. Во всем виновато ожидание неизвестного. Новой боли, нового страха, новых потерь…

Поездка на тридцать третьем троллейбусе заняла ровно пол – часа.

Соскочив на своей остановке, Антон пошёл к своему дому.

Пока шёл, снова охватила вязкая, щемящая тревога.

– А тут ещё эти сны! Как только мне снится Балтика, мои бывшие друзья – однополчане, всегда что-то случается, – эта мысль опять пришла ему в голову, пока Антон шёл от остановки «Дом тканей» домой. На улице снова подморозило, и вездесущий мороз – задира ощутимо прихватывал даже сквозь «Aляску». Выпавший днем снег так был плотно утрамбован тысячами ног прохожих, что стал похожим на каток.

Шелестов пересёк улицу Косыгина, потом Воробьёвское шоссе и повернул направо к своему дому. На улице почти никого. Со стороны Ленинского проспекта в арку дома въехала чёрная «Волга» и повернула налево, ярко – красные задние фонари исчезли. Ему показалось, что вокруг темнее, чем обычно, пока он не заметил, что уличные фонари горят через два на третий. Завихрения снега. Антон обернулся. Никого. Он пошёл дальше. Пустая арка, дорога вдоль всего дома до следующей арки, основа проходного двора.

Шелестов вынырнул из арки и повернул направо. Ему показалось, что какая -то фигура отделилась от темной стены напротив и двинулась за ним. Он резко остановился. По идее, человек должен был войти в свет окон первого этажа подъезда, но этого не произошло. Такое было впечатление, что он намеренно остановился на темном отрезке стены и ждал. Снова стало липко – беспокойно. Холод сковывал спину. По двору, вдалеке, навстречу шли какие-то люди. Глаза заныли от напряжения рассмотреть их. Он выругался и решительно двинулся к своему подъезду. Позади опять что-то шевельнулось и скрипнуло. На этот раз Антон не стал оборачиваться. Прямо перед ним находилась парадная с тяжелой дверью. Он поднялся по ступенькам, всего их было семь, и подошел к ней, затем осмотрелся. Никого. Метрах в двадцати, впереди появились трое молодых ребят, куда-то спешащих и что-то увлечённо обсуждавших. Шелестов дёрнул за парадную ручку, дверь открылась со скрипом. Он осторожно заглянул внутрь. Света на первом этаже не было, лишь слабое свечение пробивалось со второго этажа и выше. По лестнице кто-то спускался, не спеша. Лицо, уши, руки щипал мороз. Он застыл в проеме двери. На угадываемом верхнем конце первого лестничного пролета блеснула рубиновая точка сигареты. Антон осторожно прикрыл дверь и отступил в сторону.