Чтение онлайн

– Тысячу пятьсот рублей.

– Так, его цена в магазине – тысяча двести пятьдесят рублей. Таким образом, вы переплатили двести пятьдесят рублей? Как это получилось?

– Пошел в «Электронику». Хотел видик купить. Но там всё по записи на много месяцев вперёд. Стоял, думал, что делать, а тут парень подходит, хорошо одетый, хочешь, говорит, видик свой уступлю, только накинь мне ещё двести пятьдесят рублей сверху. Деньги, мол, срочно нужны на новую машину. Я, конечно, согласился. Тогда он протянул мне руку и назвался Эдиком, я руку пожал и тоже назвался. Мы с ним вышли на улицу и вошли во двор магазина. А там стоит старая «Победа». Я ещё подумал, как же он на ней ездит, машина вся сгнила. За рулём ещё один парень сидел, лицо я не запомнил. Вдруг смотрю, открывается задняя дверь магазина и оттуда выходит парень и несёт в руках видик. Эдик говорит, давай, мол, деньги, а то проверить видик не дадут и оформить бумаги. Я передал полторы тысячи рублей. Водитель тоже вышел из машины и присоединился к ним. Я видел, как Эдик открыл коробку, смотрел какие-то бумаги. Потом водитель и тот, кто принёс видик, вернулись в магазин через заднюю дверь, а Эдик запечатал коробку скотчем, поставил её рядом со мною на сиденье и сказал, что ребята пошли ставить печать магазина на гарантийный талон. Ты, мол, посиди пока, а я схожу их потороплю, и он тоже пошёл в магазин через эту дверь. Я осторожно коробку подвигал, тяжёлая оказалась. Минут через десять, какой-то дед с палкой подходит и говорит, чего это ты, мол, в чужой машине сидишь? А я говорю, вот друзья приехали, сейчас придут, и мы уедем. А он смеётся и говорит, что эта машина здесь уже пять лет стоит, не двигаясь, у неё мотора нет. А почему он это знает, так она его соседу принадлежит. Я коробку раскрыл, а там вот это. Что делать, а? Я домой боюсь идти. Мы на этот видик три года копили, даже на еде экономили.

– Сергей, ну ты же не от сохи, не из деревни, телек, наверно, смотришь, газеты читаешь. Книжку про Буратино помнишь? «Заройте ваши пять золотых на поле чудес в стране Дураков»! Знаешь, что кидал кругом как грязи и все равно попадаешься.

– Ну, кто ж подумать мог, что так обернется? Он такой интеллигентный был, про жену с тремя детьми всё рассказывал.

– Ну, вот. И машина, наверняка, без номеров была.

– Да, кажется. А мне что теперь делать?

– Да ты всё уже сделал.

Шелестов достал бланк заявления, записал его грустную исповедь, потом достал знаменитые альбомы с фото ранее судимых за мошенничество Октябрьского района и усадил Сергея за стол Саши Маркова.

– Смотри внимательно, на фото этих кидал. Может, опознаешь кого.

– А можно вопрос?

– Можно.

– Я слышал, что сейчас государство ущерб от преступников возмещает?

– Это что ж, за твое ротозейство государство расплачиваться должно? Нет, парень, должен тебя огорчить, до такого никто не додумался. Иначе у нас тут очереди бы из потерпевших выстроились.

– Понятно.

– А я пока к своему начальнику схожу.

Подёргав сейф за ручку, Шелестов пошёл к своему зам. по розыску.

– Владимир Николаевич, у меня мошенничество.

– Давай.

Шеф, не читая, подписал материал и вернул ему.

– Найдешь?

– Не знаю. Человека-то, может, найдем, да чем доказывать? Видик-то, они сразу скинут. Опознанием? Раньше бы можно, а сейчас вряд ли. А на их признание рассчитывать не приходится. Мошенники почти всегда в отказе. Но если работает группа, то можем ещё поработать.

– Что имеешь ввиду?

– Они вернуться и засветятся!

– Москва большая! Комиссионные магазины, магазины фирмы «Берёзка», где лохи ходят толпами, и отдельные граждане в виде лохов, вот их интерес. У каждого лоха по оперу не поставить. В – общем, думай, что с материалом делать!

– Хорошо! – Антон вышел из кабинета начальника в сомнениях.

Парень два часа рассматривал фотографии ранее судимых за мошенничества, которые были вклеены в альбомы, но напрасно. В конце концов, они вместе составили подробный портрет преступника, описание его одежды, затем потерпевший подписал протокол изъятия коробки, подписал объяснение и тихо испарился из служебного кабинета Шелестова.

– Ладно, десять дней у меня есть, регистрировать пока не буду, мало ли что может произойти за это время, – мысль показалась Шелестову спасительной, он улыбнулся и бросил материал в сейф.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Парнов.

– Занят?

– Заходи! – Антон закрыл сейф и сунул связку в карман.

«Дед» удобно расположился на диване, закинув ногу на ногу, демонстрируя светлые носки в полоску.

– Вот что, Антон! Есть у меня человечек на твоей земле, вхож в гостиницу «Южная», я с ним накоротке. Когда соберусь на пенсию, передам его тебе, но без официалки, понятно?

– Конечно, Порфирьевич, что ж тут не ясно!

– Хорошо. Тогда слушай. Болтается у тебя в гостинице «Южная» девчушка одна, Виолеттой зовут, или просто Вита – в кругу друзей. Очень не простоя девчушка, благородных кровей. Зачастила она в гости к одному югославу по имени Зоран, который работает в югославской торговой палате при СЭВ главным инженером по торговому оборудованию. Югославы нам в страну поставляют холодильные агрегаты для больших промышленных холодильников. Если учесть, что этой Виолетте 19 лет, а югославу все 40, то тут не всё так просто. Основной момент в том, что отец у неё то – ли министр, то – ли его зам. Была у меня информация, что югославы наркоту таскают через границу, спрятанную в запчастях для этого холодильного оборудования, в основном «колёса», а здесь спуливают нашей «золотой молодёжи» и иже с ними. А по сему, если девчушку эту, братья – славяне к наркоте приучат, то, когда начнутся разборки, тебе головы не сносить! Папа у неё вероятно вхож в высокие кабинеты на Старой площади, а эти боссы, не любит сор из избы выносить, будут искать крайнего! Догадываешься, кто будет виноват, что дитятю не уберегли и к наркоте приучили? Поэтому, сработай на опережение! Обложись бумагами! Кстати, ты в «Южной» когда последний раз был?

– Ровно две недели назад! – Шелестов знал это точно, потому что за два дня до убийства военного атташе, он с Борей Гудковым выезжал в гостиницу на задержание гостя с Кавказа, объявленного в розыск МВД Грузии за мошенничество.

– Понятно! Значит, ты не знаешь, что Михалыч умер? – Порфирьевич вопросительно посмотрел на Шелестова.

– Да что ты! Жалко мужика, хороший человек был! – Антон искренне сожалел о старом швейцаре – вояке.

– Поэтому, теперь в гостинице новый швейцар! – продолжил Порфирьевич. – На «воротах» стоит всего три дня, а уже почувствовал лёгкие деньги! Сволочь!

Порфирьевич достал из кармана пиджака большой носовой платок, обстоятельно высморкался, аккуратно сложив, положил обратно в карман.

– У тебя в гостинице югославов как грязи, целых два этажа,! – продолжил Порфирьевич. – Югославы девок наших таскают пачками, поэтому, он тут – же установил таксу за пропуск путаны в гостиницу, но берёт по – божески, не дорого! Оборотистый дядя. Не то, что в центральных гостиницах, типа «Интурист». Поэтому найди время, дёрни нового швейцара к себе, познакомься, проведи среди него разъяснительную беседу, пробей его по учётам, закинь справки, посмотри, что за гусь! Может уже на «соседей» работает. По разговору почувствуешь. Он здесь недавно, как и ты! Тоже, наверно, молодой специалист, только седьмой десяток разменял! – Порфирьевич коротко хохотнул, затем продолжил, глядя весёлыми глазами на собеседника.

– Отставник, скорее всего! Потом дёрни девчонку в отделение, поговори с ней, возьми объяснение. В зависимости от того, как себя будет вести, рассмотри возможности встречи с отцом, на предмет профилактической беседы в неофициальной обстановке. После этого, чтобы не случилось, к тебе вопросов не будет! Понял? Как говорится: больше бумаги – чище задница!

Парнов ушёл. Антон встал, одел «аляску» и собрался пойти пообедать. Улица встретила его искрящимся на солнце снегом и лёгкой позёмкой.

Антон похлопал себя по бокам.

– Градусов двадцать, не меньше! – пронеслось в его голове. – Тьфуууу! – плюнул на хорошо расчищенную дорожку Шелестов.

Струйка пара вырвалась изо рта и мгновенно растворилась в морозной прозрачном воздухе, а маленький комочек мгновенно замёрзшей слюны так и остался на дорожке. Антон кончиком языка облизал губы, чувствуя, как их сразу же прихватило морозцем. Одному идти обедать не хотелось. Он остановился в нерешительности. Может выйдет кто из оперов?