Цвет МЫ
Шрифт:
Мила подпевала в ванной какой-то песенке, одной из тех, в которых куплет призван обозначать середину между десятками повторов одного и того же припева. Хит-однодневка, липнущий на язык, минуя мозг, и заедающий там, пока не одолеет изжога. «Не в обиду Милке», – подумал Клим. Она у него умница, не пустышка. Просто иногда любит отвлечься на музон ради ритма или книжку из серии «прочитать и забыть». Он сам музыку фоном слушать не умеет, особенно инструменталку, которая его раздражает. Ему важны слова. Зато погоняет порой по трассе – дорога махом приводит в порядок мысли и нервы.
Ни с того ни с сего в голове всплыли слова бабы Али о перегрузе Авроры. «Девчонка, видимо, и рисует… рисовала, как заведённая, чтобы немного пар спустить, – решил он. – Теперь же как бы крышечку реально не сорвало».
Клим содрал с себя футболку и бросил её на пол у ванной. Не стал заходить, чтобы не мешать Милане наводить красоту, и прошёл в спальню. Растянулся поперёк кровати и устало прикрыл глаза. Вроде бы на секунду. Очнулся от того, что кто-то хрустит рядом и подсовывает что-то ему под бок.
Сквозь ресницы Клим различил голые коленки Миланы, которая сидела, подбив подушку под спину, ела яблоко и переписывалась с кем-то в телефоне. Он разлёгся поверх покрывала, и она тихонько грела прохладные ступни, прижимая их к его телу, либо не сумев разбудить Клима, либо решив этого вообще не делать.
– Кто разрешил лопать эти яблоки? – он подхватил Милу под голени и подтащил к себе.
Она взвизгнула, завалилась навзничь, но тут же приподнялась на локтях, откашливаясь.
– Клим, с ума сошёл так пугать?! – она возмущённо ткнула его в плечо. – Я чуть не подавилась. И вообще, я обиделась, что ты вырубился, так что яблоки – лишь малая часть компенсации за то, что динамишь меня весь вечер.
Она попыталась выдернуть свои ноги из кольца его рук, но он не отпустил, пробравшись второй рукой под кромку её коротких пижамных шортиков и сминая упругую ягодицу.
– Могла бы воспользоваться положением и побыть сверху, – пробурчал Клим, целуя гладкую кожу на колене Милы. – Надеюсь, яблоки не все схомячила.
– Такое себе удовольствие оседлать бревно. – Милана умудрилась сесть и толкнула Клима в грудь. – Мне нравится, когда ты на меня реагируешь, а не сопишь, похрапывая.
Он ей подыграл, откидываясь назад. Милана нависла над ним позволяя любоваться своей грудью, открывшейся в широком вырезе шелкового топа. Склонилась и замерла в сантиметре от его губ.
– Кстати, чего ради ты привязался к этим яблокам?
– Они для той девчонки. Авроры. Я обещал завезти их завтра ей в больницу. – Клим спустил тонюсенькие лямочки с плеч Милы. – Она любит жёлтые.
– Вкусные, – Мила медленно выпрямилась. – Называются Голден, – она провела языком по нижней губе. – Тебе для сведения, если вдруг обнаружишь, что я все съела, и тебе придётся докупать ещё.
Милана плавно выскользнула из майки, переключая внимание Клима на фрукты совершенно другого сорта.
Глава 9
В первой половине дня Клим успел переделать кучу дел, заведомо освобождая вторую, чтобы без дёрганий заняться решением задачи под именем Аврора.
Тренировка с Леди, как обычно, вызвала восхищение кинолога. Клим без обиняков заявил ему с самого начала, что его собаке не требуется курс воспитания, но ей, как любому воспитанному человеку, нужно всегда поддерживать определённый личный уровень. Так эрудированные люди никогда не останавливаются на достигнутом: они постоянно читают и перечитывают хорошие книги, смотрят разное кино, ходят на выставки и в театры, посещают камерные встречи и участвуют в обсуждениях. Клим не раз слышал смешки в свой адрес, что холоп в его лице оказался в хозяинах дамы. По первости он жутко от этого бесился, доказывая, что они с Леди на равных, хотя в чём-то она намного мудрее двуногих и его самого в том числе. Позже, опять же благодаря своей невероятной собаке, которая никогда не тявкала впустую, он научился молчать в ответ на похожие дебильные провокации. Есть вещи, до которых можно дойти только самостоятельно, и никакие слова, поучения и подсказки к ним не приведут.
По возвращении он помыл Леди, сам сходил в душ и пообедал. Достал пакет с яблоками из холодильника, куда их накануне вечером предусмотрительно убрала Милана. Заглянул внутрь и прикинул, покажутся ли Авроре пять штук перебором или будут в самый раз. Мотнул головой, психанув на себя за то, что мается подобной дурью: «Давай ещё разведи философию про параллель с пятью пальцами, которых у неё недокомплект, надкуси парочку для симметрии и вообще никуда не едь!»
Алёна Игоревна выполнила своё обещание: Клима без вопросов пропустили через турникет. В тесной подсобке юная санитарка, неожиданно покрасневшая до кончиков ушей, выдала ему халат, маску и бахилы. Он так давно не встречал настолько откровенно смущающихся девушек, что специально попросил помочь разъединить края бахил, чтобы увидеть, сползёт ли румянец с её лица на тонкую шейку. Когда бледная кожа пошла яркими пятнами, Клим выдал себе добротный поджопник за то, что повёл себя, как ё…кнутый му…дрила, поблагодарил за помощь, запихнул маску в карман и отправился по уже знакомому маршруту.
В палате Авроры его ждал сюрприз. Девчонки не оказалось на месте. Зато на двух других койках появились соседки. У самой двери лежала безучастно глядящая в потолок женщина, которой легко можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет. Её левая нога разместилась в какой-то невообразимо сложной конструкции. На кровати у окна сидела пухлая девица с фиолетовыми волосами и хмурила часто-часто проколотые брови. Она сосредоточенно выводила чёрным маркером какую-то надпись на гипсе, наложенном от плеча до запястья на её согнутую левую руку, но мазнула по вошедшему Климу беглым взглядом и буркнула «здрасьте» в ответ на его приветствие.
Клим поставил пакет на тумбочку и присел в изножье кровати Авроры. Невроз, всё-таки передавшийся ему от бабы Али, засвербел внутри, вызывая ничем не обоснованные мысли, типа куда запропастилась Аврора и где её искать. От нечего делать, Клим рассматривал девушку напротив, отмечая пирсинг в каждой ноздре, колечки под носом и на нижней губе, ухо, не закрытое волосами, на котором нетронутым остался только слуховой проход. Ему вспомнились подушечки из поролона, которые бабушка обшивала тканью и использовала для хранения иголок и булавок. Голова-игольница повернулась к засигналившему на подушке телефону. Девица чмокнула экран и шустро подорвалась на выход из палаты.
– Пришли всё-таки навестить, а то с утра ждёт, – за спиной Клима прошелестел тихий голос. Он повернулся и наткнулся на немигающий женский взгляд. – Рора на перевязке, скоро придёт. А меня вот-вот увезут пересобрать заново, так что никто вам не помешает.
– Ясно, – проговорил Клим, но женщина уже снова молча уставилась в потолок.
Он поднялся, собираясь погулять по коридору, так как сидеть в замкнутом удушающем пространстве стало абсолютно невмоготу. Однако Клим не успел взяться за ручку, как дверь открылась. Аврора замерла на пороге, глядя на него в упор широко распахнутыми глазами. Он словно споткнулся о её прямой открытый взгляд, который, к его большому удивлению, оказался почти на одном уровне с его собственным.
– Ничего себе ты выросла, малява! – выдал Клим и посторонился, освобождая проход.
Её губы тронула лёгкая улыбка. Ничего не ответив, Аврора бочком обошла Клима и неуверенно кивнула в сторону пакета на тумбе:
– Яблоки?
– Мхм, – подтвердил Клим. – Проверяй, те ли самые.
Пока она раскрывала пакет и вдыхала яблочный аромат, Клим продолжал подробно разглядывать Аврору. Её лицо и глаза остались прежними, но мелкая худая девчонка из двора его детства исчезла – впечатление от их прошлой встречи лишь усилилось – и превратилась в длинноногую стройную девушку, хотя и плосковатую на его вкус, особенно в больничном бесформенном балахоне. «При чём тут мой вкус?! – одёрнул сам себя Клим. – Я вообще здесь из соседской солидарности».