Чтение онлайн

— Пойдешь? — почесав нос, спросил старший Всеволод. — Или бронь от завода выбить?

— Да ладно, бать, — усмехнулся младший. — Ну, схожу еще раз. Наверняка сразу сержантом сделают…

— Не-а, — на сей раз усмехнулся отец. — Не сделают. Сержанты еще не скоро в Красной Армии появятся. А вот командиром отделения или помощником командира взвода — легко.

И оставив сына размышлять о странностях систем воинских званий в разные времена, он вошел в кабинет военкома. Вот тут-то и начались проблемы…

— Разрешите?

— Вы ко мне, товарищ?

— Так точ… Тьфу, то есть, да[4].

Военком встал и оглядел нового посетителя. Тот в свою очередь разглядывал хозяина кабинета, и вдруг улыбнулся.

— Что-то не так?

— Все так, товарищ военком. Просто, если бы я не знал совершенно точно, что братьев у меня нет — решил бы, что встретил блудного сына своего отца.

Тутаевский военком товарищ Карпухин оглядел себя, Волкова-старшего и рассмеялся. Оба — крепкие мужики чуть выше среднего роста, примерно сорока лет от роду, бритые наголо. Разве что один был в форменной гимнастерке, а второй — во френче. Но эта разница в глаза не бросалась, и могло показаться, будто военком смотрится в ростовое зеркало.

Отсмеявшись, Карпухин поинтересовался:

— Воевал?

— Воевал.

— Офицер?

— Прапорщик военного времени.

— Пехота?

— Артиллерия.

В Гражданскую Карпухин командовал батареей, побывал начартом бригады и даже дивизии. Военком окинул Волкова-старшего внимательным взглядом. «Артиллерист, говоришь? Проверим-ка тебя…»

— А ну-ка, товарищ, пошли со мной…

В соседнем помещении — широком и просторном зале, на столах у стен лежали с полдесятка винтовок, стоял пулемет Максима, а в центре привольно расположилась гаубица. Увидев это великолепие Волоков только присвистнул, а Карпухин, указав на орудие, тоном гостеприимного хозяина произнес:

— Прошу.

— В смысле? — растерялся Всеволод Николаевич. — Мне что — стрелять?

Положим, широкое одноэтажное здание военного комиссариата с легкой крышей могло послужить неплохим укрытием для гаубицы, но стрелять в городе — это, все-таки, чересчур…

— Без пальбы, пожалуй, обойдемся, — усмехнулся военком. — Мы с тобой так поступим: я тебе вводные выдам, ты — действуй. А я погляжу.

Волков-старший подошел к орудию, положил руки на маховички наводки, попробовал, повернулся к Карпухину:

— Позиция открытая, закрытая?

— А что?

— Если закрытая — буссоль давай.

Военком хмыкнул:

— Уже неплохо. С буссолью работать, значит, можешь? Добре. Буссоль у тебя сорок четыре. Вон там, — рука указала на пятиглавый четырёхстолпный двухъярусный Вознесенский собор в окне, — вражеская батарея. Две трехдюймовки нашим шрапнелью вздохнуть не дают. Действуй.

Волков почесал нос. «Карту бы, да артиллерийский круг, — подумал он. — Ладно, обойдемся и так…» Повернулся к военкому:

— Будешь передовым наблюдательным работать. Ну-с, приступим… — Он приосанился, расправил плечи, — По вражеским орудиям. Гранатой. Взрыватель осколочный. Заряд пятый. Буссоль сорок четыре. Уровень, — он поднял руку, прикидывая высоту собора, — тридцать пять. Прицел пятьдесят четыре. Первому, один снаряд — огонь!

Карпухин кивнул головой:

— Влево один — ноль-ноль.

— Принято. Правее ноль-семьдесят. Огонь!

— Недолет!

— Прицел шестьдесят. Огонь!

— Вилка!

— Прицел пятьдесят восемь. Огонь!

— Перелет!

— Прицел пятьдесят шесть. Батареей огонь!

— Очередь. Второе ближе.

— Батарея, свести ко второму! Огонь!

— Недолет!

— Прицел пятьдесят семь! Три снаряда, беглый огонь!

Карпухин усмехнулся:

— Лихо ты, товарищ Волков. Считай, пушечки у них накрылись. Ты где в Гражданскую-то воевал?

Всеволод Николаевич замер. «Вот же, дурень старый, — вихрем пронеслось в голове. — Расхвастался, хвост распустил. Ну, и что теперь отвечать? Сейчас ляпнешь чего, а этот Карпухин и скажет: я, мол, тоже там был. Начнет товарищей вспоминать, вот и влипну я по самую маковку. И будешь потом в ГПУ объясняться… А если сказать, что за белых был? Тоже хреново: спросит, в каком лагере сидел? И что отвечать? Постой-ка… А если?..»

Волков опустил голову:

— Видишь, товарищ… Тут такое дело… У Махно я был… Нет, потом сам ушел. Надоел мне этот бандюган…

— У Махно? — удивился Карпухин. — А разве у махновцев гаубицы были?

«Твою мать! И тут прокол!»

— Слушай, товарищ дорогой, — военком уставился на старшего Всеволода тяжелым, давящим взглядом. — Ты мне давай, не финти тут. Артиллерист ты, ясное дело, важный. С белыми не вязался — партстаж я твой видел. Прапорщик батареей командовать не мог, а ты мне тут высший класс показал. Сходу. Так что, давай, рассказывай…

И тут Волкову пришла в голову спасительная идея. Он чуть подался вперед и, слегка понизив голос, произнес:

— Видишь, товарищ Карпухин, какое дело… Попал я в пятнадцатом в плен, бежал и к сербам прибился. Дрался вместе с ними, до капитана у них дорос, а потом меня англичане на Западный фронт забрали. И попал я к ирландцам. Оттуда вместе с ребятами-республиканцами дезертировал, и в Ирландскую Республиканскую Армию пошел. Воевал за независимость Ирландии, потом — в их гражданской войне. Вот там и батареей покомандовал, и вообще — много чего было…

— Иди ты! — опешил Карпухин. — Вон оно как! Ну, видать помотало тебя по свету. А я вот дальше Туркестана и не был нигде…

Следующие полчаса Волков рассказывал про Ирландию, потом был поставлен на учет в запас командирского состава первой категории и получил официальное приглашение прочесть сотрудникам военного комиссариата лекцию о положении в Ирландии.

Всю дорогу до дома Всеволод-младший подтрунивал над отцом, слегка обалдевшим от такого поворота дел. Но обсудив все спокойно, оба пришли к выводу: никаких серьезных последствий эта ошибка за собой не повлечет. В те времена и чуднее истории случались…

Новый тысяча девятьсот тридцатый год Волковы, к изумлению всех знакомых, решили встретить, в традициях своего времени: с елкой, подарками, кучей гостей, бенгальским огнями, салатом оливье, и мандаринами. За последними пришлось ехать в Ярославль, в магазин Торгсина[5], и, к тому же, рисковать, объявляя свои валютные запасы, но отец и сын единодушно постановили: дело того стоит! Запах мандаринов и хвои напоминали о том, другом доме в совсем другом мире и другом времени…

Бенгальские огни сделали после работы, в лаборатории, благо старший Волоков помнил состав. Вышли они кривовато, да и вместо проволоки пришлось использовать лучинки, но все равно вышло здоров.