Чтение онлайн

– А если какое-нибудь мирное судно подорвётся? – спросил Хрущёв.

– Да х.з. как там моряки будут с этим разбираться, видимо, безопасные фарватеры разметят, – пожал плечами Иван Александрович. – Как-то ведь эта проблема решается? Спроси Кузнецова, я артиллерист, а не моряк. Вот объяснить, как сопровождать пехоту в наступлении огневым валом, я тебе могу во всех деталях.

– А заговорщики не насторожатся? – забеспокоился Никита Сергеевич.

– Мы осторожненько, – ухмыльнулся Серов. – Да, ещё греческие коммунисты пометили радиомаяками ключевые объекты, в том числе – министерство обороны и штаб сухопутных войск Греции, так что при необходимости можно будет по ним ё@нуть.

– Тут важно не дать противнику понять, что мы раскрыли заговор «Гладио» заранее, пусть и за несколько дней, – заметил Хрущёв. – Всё надо обставить как нашу стремительную реакцию на действия заговорщиков. От этого впечатление у противника будет больше, чем от заранее спланированных действий. В следующий раз остерегутся.

– Угу, – кивнул Серов. – «Экспромт лучше всего удаётся, когда он хорошо подготовлен» (с). А ты, если потом репортёры западные спрашивать будут, а они точно спросят – отвечай, что у нас на такой случай есть заранее разработанные Уставы. Как на случай ядерного нападения.

– Вот я чувствую, что нам в натуре стоило бы такие Уставы разработать, – проворчал Никита Сергеевич.

– Неплохая мысль. Да, ещё один любопытный момент вскрылся, – вспомнил Серов. – Помнишь, незадолго до вашей встречи с де Голлем в Европе нашли трупы трёх политиков, выступавших за евроинтеграцию в рамках ЕЭС?

– Ну, да, было дело…

– Выяснилось, что это – тоже работа «Гладио». Мы пустили слух, что в ЕЭС будет введена своя резервная валюта, – пояснил Серов. – Видимо, на фоне усиления международных позиций рубля, появление ещё одной, уже третьей резервной валюты, в планы ФРС не входило. Приказ Даллесу о ликвидации Жана Монне, Робера Шумана и Альтиеро Спинелли отдал непосредственно один из руководителей Федеральной резервной системы США Уильям Макчесни Мартин (АИ).

– Ох, нифига ж себе всё закрутилось! – тихо охренел Хрущёв.

– А ты как думал? Идёт схватка за Европу, и НАТО боится её проиграть. Зато мы теперь получили подтверждение, что ФРС интересуется далеко не только финансами.

Наш экономический альянс с Францией и антиНАТОвские настроения де Голля обеспокоили многих. Мы получаем сообщения, что НАТО собирается попытаться устранить генерала руками его недоброжелателей из ОАС.

– Французов предупредили?

– Во французской разведке SDECE руководит некий Константин Мельник, белоэмигрант и ярый антикоммунист, – ответил Серов. – С ним сложно наладить отношения. Пытаемся действовать через друзей президента.

– Знаю про Мельника, даже с де Голлем был о нём разговор, – вспомнил Никита Сергеевич.

«Спусковым триггером», из-за которого переворот в Греции перешёл в активную фазу, неожиданно для самого себя оказался премьер-министр Георгиос Папандреу. Хотя он и не поверил советскому послу, но 30 апреля в разговоре с министром обороны Караманлисом премьер случайно проговорился:

– По столице ходят слухи, якобы армия готовит вооружённое выступление? Разумеется, я этому ни на секунду не поверил…

– Что за чушь! – деланно возмутился Караманлис. – Армия Греции неизменно верна трону и народу. Это коммунистическая пропаганда, господин премьер.

Хотя министр обороны и не показал виду, сердце у него ушло в пятки. Едва выйдя от премьер-министра, он бросился к телефону и позвонил в штаб сухопутных войск, генерал-лейтенанту Василиосу Кардамакису:

– Нас едва не раскрыли! Я только что говорил с Папандреу, старый дурень сказал, что в столице ходят слухи! Он не поверил, я заверил его, что это ложь коммунистов, но надо что-то делать!

– Что за народ, ничего невозможно держать в тайне! – рассердился Кардамакис. – Надо начинать немедленно, пока нас всех не арестовали. Звоните Кэмпбеллу, надо добиться отречения короля в пользу Константина. Я немедленно звоню королеве.

Через час королева Фредерика выехала из королевского дворца Татой и отправилась на свою виллу «Психико», где она обычно проводила время с любовниками. Вскоре туда же приехал и принц Константин.

Резидент ЦРУ Лафлин Кэмпбелл, предупреждённый Кардамакисом, был в ярости:

– Какого чёрта? Ваши козопасы хоть что-нибудь умеют держать в тайне? Почему секретные операции ЦРУ обсуждаются на городском базаре? Какой переворот можно провести с такой подготовкой? Шестой флот не успеет выйти на позиции, начинать операцию без поддержки флота – самоубийство! Я категорически против!

– Придётся начинать, иначе мы потеряем всё, – ответил Кардамакис. – Берите с собой Анагностопулоса и поезжайте во дворец, мы должны заставить короля подписать отречение.

– Секретные операции ЦРУ? В Греции? Ха… – усмехнулся майор Петров, чуть сдвинув в сторону наушники. – Они бы ещё в Одессе попробовали переворот устроить. Через пять минут весь Привоз уже обсуждал бы, а старый Кац патроны продавал...

Вскоре наблюдатели из компартии Греции сообщили, что возле здания министерства обороны началось необычное оживление. К зданию один за другим подъезжали армейские «джипы» и мотоциклы, на них в армейские части отправлялись посыльные.

Горожане с некоторым удивлением взирали на эту суету, необычную для Греции. Никто из них не подумал о возможности подготовки переворота, активность военных списали на вероятные учения.

Одна из боевых групп КПГ, в которой были и офицеры ГРУ, устроила на дороге засаду, натянув поперёк дороги проволоку. У сбитого мотоциклиста был обнаружен пакет с надписью «Совершенно секретно. Не вскрывать до 23.00 30.04». Вопреки надписи, греческие коммунисты вскрыли пакет. В нём находился приказ командиру части поднять солдат по тревоге и выдвигаться в Афины. Сообщение о подготовке путча по системе спутниковой связи ушло в Москву.

Затем у здания министерства обороны вместо «джипов» начали появляться легковые машины. На них приезжали генералы и полковники. Они собирались в кабинете начальника генштаба генерал-лейтенанта Афанасиоса Фронтистиса, там же присутствовали начальник штаба сухопутных войск генерал-лейтенант Кардамакис и бригадный генерал Григориос Спантидакис. В кабинете шёл инструктаж для высшего командования сухопутных войск.

Во дворце Татой всё было тихо. Королева и принц Константин уехали. Оставшийся в привычном одиночестве король Павел через некоторое время заметил, что лица охранников ему незнакомы. Такого раньше не было, обычно новые люди в составе наряда охраны появлялись по одному, а тут весь наряд состоял из незнакомых ему военных. Дворец словно вымер, в коридорах сгустилась плотная, тревожная тишина.

Павел забеспокоился, зашёл в кабинет, неслышно повернул изнутри ключ в замке. Дворцовая мебель была слишком тяжёлой, чтобы пожилой король смог в одиночку её передвинуть и забаррикадировать дверь. Он сел за стол и несколько минут собирался с мыслями. Выдвинул ящик стола, достал и проверил пистолет. В ящике лежали ещё две запасные обоймы. Пистолет был «королевский», именной, позолоченный, украшенный инкрустацией и гравировкой, но это была не малокалиберная «игрушка», а серьёзное девятимиллиметровое оружие. Король понимал, что ему нельзя вступать в какие-либо переговоры с путчистами. Иначе он станет игрушкой в руках ультраправых, все свои злодеяния военные будут оправдывать его именем. Он этого не хотел. Павел положил пистолет на колени, собрался с духом и взял телефонную трубку.