Чтение онлайн

– Мистер Браун! – возмутился Гленнан. – Мы живём в свободной стране!

– Так попробуйте пройтись по улице с красным флагом, – скептически усмехнулся фон Браун. – Думаю, вы дойдёте только до первого полисмена.

– С такими взглядами вам следовало бежать из рейха не в Штаты, а к Сталину!

– В сорок пятом? – фон Браун сардонически усмехнулся. – Если бы даже меня не расстреляли сразу, работать за миску тюремной баланды в мои планы, знаете ли, как-то не входило.

Он, однако, понимал, что средства для финансирования его проектов выделяет Гленнан, поэтому немец не стал говорить ему, что, окажись он перед подобным выбором не в 1945-м, а в 1960-м, он ещё подумал бы хорошенько, куда свернуть – на запад или на восток.

– Сэр, Советы с самого начала отдали приоритет разработке ракет для доставки ядерных зарядов, – сказал Гленнан, – тогда как правительство США, под давлением лоббистов из ВВС и промышленности сделало ставку на бомбардировщики, а разработка ракет финансировалась по остаточному принципу. Из-за межведомственной борьбы готовый проект мистера Брауна несколько раз отклоняли или откладывали его реализацию. Наши специалисты по атомному оружию сумели сделать более лёгкий заряд, чем русские, и ракеты под него разрабатывались тоже менее мощные, чем у красных.

– Пока вы не сказали ничего нового, мистер Гленнан, – холодно заметил президент.

– Сэр, после запуска первого русского спутника мы оценили наше отставание от них примерно в два-три года, – добавил Драйден. – Несмотря на затягивание в Сенате принятия решения по организации NASA, несмотря на серьёзную неудачу со взрывом ракеты в 57-м, когда погибло несколько наших ведущих специалистов (АИ, см. гл. 02-35), на 1960-й год мы оцениваем наше отставание примерно в год-полтора. Многие наши разработки пока находятся в стадии опытных образцов, и мы скоро доведём их до работоспособного состояния.

– Мы знаем, что Советы решают свои финансовые проблемы, раскладывая расходы на космическую программу на своих союзников, – продолжал Гленнан. – Отчасти они компенсируют им эти вложения распространением своих технологий, но действительно секретные разработки не передают никому. По нашим оценкам, союзники финансируют от 15 до 25 процентов советских космических разработок, хотя данных для достоверного анализа недостаточно.

Тем не менее, сэр, мы сделали вывод, что если наши расходы на космические программы в ближайшие два года не будут сокращаться, мы сможем догнать Советы. Если же привлечь к участию в космической программе наших европейских союзников по НАТО, мы сможем достичь и больших успехов.

– Не уверен относительно Европы, – ответил Эйзенхауэр, – но, со стороны правительства США, финансирование ракетно-космических программ будет сохранено на должном уровне, кто бы ни стал в ноябре президентом.

– Так что там было со спутником, мистер президент? – вернул дискуссию в прежнее русло Хью Драйден.

– Этот спутник, что они везли, был запасной, – ответил Эйзенхауэр. – Тот, что помогал собирать Дэвид с девочками, к нашему приезду уже был установлен на ракету, и она стояла на стартовом столе. Пока мы с Джоном и Барбарой осматривали экспозицию в сборочном цеху, мои внуки вместе с русскими пионерами проводили дистанционную проверку всей аппаратуры спутника. А потом мы все вместе смотрели из бункера его старт.

– Сэр, запуск космического носителя – невероятно дорогое мероприятие, – сказал Гленнан. – Я ни за что не поверю, что русские выделили ракету под запуск игрушки, сделанной детьми!

– Мистер Гленнан, красные умеют считать деньги не хуже нас с вами, – ответил Эйзенхауэр. – Они поставили этот спутник на ракету вместе со своим спутником-ретранслятором телевизионного сигнала, и вывели оба спутника одним запуском.

– Так и было, сэр, – подтвердил Драйден. – Мы следим за каждым запуском русских с наших баз в Турции и Пакистане. В тот раз русская ракета вывела на вытянутые орбиты сразу два объекта.

– Почему бы вам самим не расспросить моего внука, господа? – предложил президент. – Парнишка он умный и наблюдательный, вполне мог заметить что-то важное, что ускользнуло от моего стариковского взгляда. Я специально попросил Барбару приехать с ним сегодня. Сейчас я его позову.

В течение следующих двух часов Дэвид Эйзенхауэр чувствовал себя самым важным человеком в США. Директор NASA, его заместитель и главный конструктор американской космической программы выспрашивали у него все подробности о русских спутниках и ракетах. К сожалению, Дэвид не смог сообщить им никаких существенных сведений – русские в разговорах были очень осторожны и не называли никаких цифр и параметров, кроме тех, что американцы могли выяснить с помощью траекторных измерений.

В итоге мнения руководства NASA разделились. Хью Драйден был склонен поверить, что Дэвид участвовал в подготовке запуска настоящего спутника, и этот спутник был затем выведен на орбиту. Вернер фон Браун колебался, хотя и допускал, что в пропагандистских целях такой запуск мог быть осуществлён:

– Когда я работал в Германии, мы не смогли приблизиться к подобному уровню разработок, – пояснил немец, – но, думаю, если бы мы там запускали спутники, то такой демонстративный пуск мог быть проведён. Даже если бы этот спутник оказался макетом, потом доктор Геббельс мог бы объявить, что в ходе полёта возникли неполадки, или ещё что-нибудь подобное...

– Так в том и дело, мистер Браун, что спутник работает! – ответил Драйден. – Наши радиостанции принимают сигналы, которые он ретранслирует. Это действительно переговоры каких-то детей на русском языке.

Директор Гленнан, тем не менее, остался настроен крайне скептически:

– Я склонен полагать, мистер президент, что вы и Дэвид стали жертвами изощрённого заговора красных. Я допускаю, что Дэвид действительно привинчивал какие-то детали к некоему устройству, напоминающему спутник. Допускаю, что Советы могли выделить один из своих серийных спутников связи детям, под их развлечения. Это крайне дорого, но ради рекламы своего советского образа жизни, ради пропаганды, Хрущёв мог пойти на это. Но специально запускать спутник, собранный детьми, пусть даже одновременно с полноценным телевизионным спутником... Мне крайне сложно в это поверить.

– Дело ваше, мистер Гленнан, – Эйзенхауэр только пожал плечами. – Тем не менее, я видел своими глазами, как русские дети везут сделанный ими спутник по сборочному цеху космодрома. У нас, насколько я знаю, ничего подобного и близко нет.

– О'кей, забудьте об этом, сейчас нам очень нужен успех с «Меркурием», – заключил Айк. – От успешного запуска человека в космос зависит международный престиж Соединённых Штатов. Возможно, вы не в курсе, но в последнем докладе ЦРУ сообщалось, что Советы набирают второй, уже международный отряд космонавтов, в своих странах-сателлитах. Прошу вас приложить все усилия, господа, иначе мы, вместо того, чтобы первыми послать человека в космос, рискуем оказаться позади Китая и Индии.

– Обязательно, мистер президент, мы сделаем всё, что в наших силах, – заверил его Гленнан. – В конце июля мы планируем провести испытательный пуск капсулы на ракете «Атлас». И ракета, и корабль подверглись серьёзным доработкам, сейчас нужно проверить их на практике.

– Надеюсь, у вас всё получится, господа, – напутствовал их Эйзенхауэр. – На вас сейчас смотрит вся Америка. Не подведите!

29 июля 1960 г было проведено очень важное в рамках всей программы испытание MA-1 (Mercury-Atlas). Серийную капсулу №4 запустили на РН «Атлас-D» на дальность 2400 километров, для проверки прочности капсулы, степени нагрева её хвостовой части при входе в атмосферу и отработки операций по спасению астронавта. Однако всё пошло далеко не так, как рассчитывали в руководстве NASA.