Чтение онлайн

Происшествие обсуждали на коллегиях профильных министерств. Очень серьёзно досталось от министра радиопромышленности Калмыкова Борису Михайловичу Коноплёву, разработчику системы управления Р-16. Его сняли с должности главного конструктора, в ОКБ-692 ввели «внешнее управление», переподчинив его в качестве филиала НИИ-885 Михаила Сергеевича Рязанского (АИ). Технических специалистов полигона заставили перерабатывать инструкции по технике безопасности, а затем – сдавать по ним аттестационный экзамен (АИ). Военное руководство полигона почти в полном составе сняли с должностей. Не стали наказывать лишь заместителя начальника полигона по научным и опытно-исследовательским работам инженер-полковника Александра Ивановича Носова. На день происшествия он фактически сложил с себя полномочия и должен был уехать в Москву, для учёбы в военной академии. На площадке он находился неофициально, задержался, чтобы посмотреть старт Р-16.

Михаила Кузьмича Янгеля жёстко «проработали» на заседании Военно-промышленной комиссии. Председатель ВПК Устинов устроил ему жесточайший разнос за допущенный на испытаниях бардак. Однако он же в итоге и вступился за Янгеля, напомнив присутствующим:

– Товарищи, наказать Михаила Кузьмича придётся, но необходимо помнить, что ему ещё нужно довести до ума изделие. Полагаю, в следственном изоляторе у него была возможность спокойно подумать, и теперь он будет выполнять свои обязанности более ответственно. Задачу доводки Р-16 с его ОКБ никто не снимал, и лучше него с этой задачей никто не справится.

В итоге Янгеля сняли с должности главного конструктора ОКБ-586, но при этом оставили «временно исполняющим обязанности». Ему вернули должность после успешного и безаварийного окончания испытаний Р-16 (АИ).

Больше всего, предсказуемо, досталось маршалу Неделину. После месячной «отсидки» в Лефортово, его доставили к министру обороны. Андрей Антонович Гречко в выражениях не стеснялся:

– Ты что учудил на полигоне, засранец? Думаешь, победителей не судят? Так ты победи сначала! Разъ...бай! Праздник решил трудовыми победами отметить? Уселся, бл...дь, на стульчик, перед заправленной ракетой! Ты, бл...дь, хоть представляешь, что там могло случиться?

Багровый, как свёкла, Неделин стоял по стойке «смирно», в целом осознавая, что накосячил изрядно, хотя всё же не понимал, почему, несмотря на множество предыдущих подобных случаев, именно сейчас его так «взгрели», но молчал. А министр обороны, тем временем, продолжал:

– Ты хоть понимаешь, дурья твоя башка, что Серов спас там вас всех? Если б ему особисты с полигона не позвонили, что у вас там, в ракете, х..йня какая-то коротнула, а вы там вокруг неё ё...аный курултай устроили, ты бы, мудак х..ев, сейчас здесь не стоял бы! Нашли бы от тебя обгорелый клок шинели с погоном, ржавые часы, да оплавленную Звезду Героя! Или что там на тебе ещё было, металлического?! Да и х...й бы с тобой, но ведь там ещё полторы сотни человек вокруг ракеты болтались, лучшие спецы ОКБ и полигона! Ты бы и их со собой на тот свет прихватил!

При этих словах министра маршала даже передёрнуло. Он снова представил себе, что могло произойти, если бы вместо повешенной по приказу Серова лампочки сработал пиростартер двигателя второй ступени. Ему приходилось читать информационное сообщение Первого Главного управления КГБ о взрыве ракеты «Юпитер» в 1957-м году в США (АИ, см. гл. 02-35), и он теперь очень ясно понимал, к чему мог привести взрыв 146-тонной Р-16. В тот момент Митрофан Иванович не обратил внимания на невероятно точные, натуралистические подробности, которые упомянул министр обороны – оплавленная Звезда Героя, обрывок шинели с погоном и ржавые часы. Он задумался об этом значительно позже.

Министр, выговорившись, слегка успокоился:

– Повезло тебе, что ты единственный, кто в ракетах разбирается. Никита за тебя просил, чтобы под суд не отдавать и с должности не снимать. Смирно! Слушай Постановление Президиума Верховного Совета СССР!

«За проявленные при испытаниях особо важного изделия преступную халатность и пренебрежение правилами техники безопасности, Главного маршала артиллерии Неделина разжаловать до генерал-полковника, с сохранением его в должности командующего РВСН. Предупредить генерал-полковника Неделина о неполном служебном соответствии. В случае повторения нарушений техники безопасности при испытаниях передать дело в военный трибунал.»

– Всё понял? – грозно спросил Гречко.

– Так точно, понял, товарищ министр обороны!

– В следующий раз так легко не отделаешься, под суд пойдёшь, паршивец! Иди, работай!

Меры безопасности, принятые на площадках КБ-1 Королёва, были в обязательном порядке распространены на все площадки полигона Тюратам, а также на полигоны Капустин Яр, Плесецк и Сары-Шаган (АИ частично, См. гл. 05-11).

#Обновление 16.04.2017

После успешного запуска АМС в конце сентября 1960 года КБ-1 продолжало техническую отработку корабля 1К «Север», проверяя внедрённые решения во время пусков фоторазведчиков «Зенит» и кораблей-спутников с собаками. Надёжность отдельных систем всё ещё оставляла желать лучшего. К тому же нужно было научиться управлять спускаемым аппаратом в режиме гиперзвукового планирования. Пока что разброс при посадке ещё оставался слишком велик – спускаемые аппараты «Зенитов» садились в радиусе около 500 километров от расчётной точки приземления.

Это доставляло множество сложностей поисково-спасательной службе. Персонал ПСС тоже тренировался. В их распоряжение были предоставлены вертолёты Ми-4 и Ми-6, наземный отряд специальных вездеходов, разработанных на заводе имени Сталина под руководством Виталия Андреевича Грачёва (см. гл. 03-17) и транспортный самолёт Ан-8, используемый заодно в качестве ретранслятора. Через него поддерживалась связь ЦУПа с низколетящими поисковыми вертолётами.

Помимо наблюдательных постов Контрольно-измерительного комплекса, в поиске также участвовали войска ПВО страны. Войска противоракетной обороны пока ещё не были сформированы, они ещё только зарождались внутри ПВО. Но единая информационная система ПВО страны уже работала, отслеживая каждый вход корабля в атмосферу. Данные от РЛС и постов визуального сопровождения по информационной сети передавались в ЦУП, на космодром, и на наблюдательные пункты (АИ).

Входящий в атмосферу корабль можно было наблюдать визуально – после разделения отсеков он выглядел с Земли как два летящих один за другим ярких огонька на фоне неподвижного звёздного неба. Свечение при проходе через верхние слои атмосферы было настолько ярким, что его было хорошо видно даже на светлом фоне рассветного или закатного неба. Учитывая типовую трассу входа, посты визуального наблюдения располагались в горах Кавказа.

(Вот видео входа в атмосферу корабля «Союз»Там три огонька, т. к. у «Союза» есть ещё орбитальный отсек.)

При входе в атмосферу, корабль засекали сначала самолёты и дирижабли ДРЛО. Вместе с наземными постами РЛС они вели спускаемый аппарат, обмениваясь данными в реальном времени и передавая текущие координаты расчётной точки посадки группе поиска и спасения.

После полёта Белки и Стрелки корабль снова долго и тщательно дорабатывали, проводя множество стендовых испытаний как отдельных систем, так и всего корабля в комплексе, а затем проверяя принятые решения в ходе реальных космических полётов. Запущенный в октябре «Зенит» снова улетел не туда, спускаемый аппарат приземлился в тайге, и его искали неделю (АИ). При посадке оказался повреждён приводной радиомаяк. Обычно вертолёты ПСС летели на его сигнал, а тут им пришлось разыскивать корабль вслепую.