Чтение онлайн

– Мария Дмитриевна, я понимаю, что вы чувствуете, – начал Косыгин. – Но стране необходим ваш опыт по внедрению новейших медицинских технологий...

– Внедрение технологий уже идёт полным ходом, процесс налажен, товарищ Лебединский в ИКБМ вполне справляется, – ответила Ковригина. – Большего я при всём желании по этой части уже не сделаю. Может, вам кого-нибудь помоложе и поэнергичнее порекомендовать?

– Мария Дмитриевна, тут не только и не столько в медицинских технологиях дело, – сказал академик Келдыш. – Ситуация, скажем так, более серьёзная, чем вам представляется.

– То есть? Вы о чём, Мстислав Всеволодович?

– Мы столкнулись с ситуацией, угрожающей всему нашему обществу, и самому существованию страны, – ответил вместо Келдыша Хрущёв.– Дело это совершенно секретное...

– Какая-то эпидемия? – забеспокоилась Ковригина. – Биологическое оружие? Диверсия?

– Даже хуже. Я вам объясню всё подробно, но сначала Иван Александрович должен взять с вас подписку о неразглашении.

Серов молча положил перед ней красный бланк. Мария Дмитриевна удивилась:

– Никогда такого не видела... Не слышала даже. Это что же, выше, чем «Особой важности»?

– Да. Атомные секреты по сравнению с этой информацией – общеизвестная мелочь, – проворчал Никита Сергеевич. – О том, что я должен вам сообщить, в стране знают несколько десятков человек. Два десятка в руководстве страны, остальные – в аппарате Комитета Госбезопасности.

Ковригина медлила. Хрущёв понимал, что она ещё чувствует обиду и переживает происшедшее, но ситуация требовала решения, и он надеялся, что долг перевесит остальные чувства.

– Я... могу отказаться? – спросила Мария Дмитриевна.

Никита Сергеевич медленно кивнул:

– Заставить вас мы не можем. Конечно, ваш отказ поставит нас в сложное положение. Я понимаю, что с вами обошлись несправедливо, и мы с Алексеем Николаичем делаем всё, чтобы эту несправедливость исправить. Рассчитываю на ваше чувство долга и ответственности перед советским народом.

– Всё действительно так серьёзно? – спросила Ковригина. – Или это отговорка? Чтобы я подписала эту вашу бумагу?

– Всё значительно серьёзнее, чем вы сейчас вообще можете представить, – покачал головой Хрущёв. – Это, в том числе, напрямую связано с теми новыми лекарствами и медицинскими технологиями, которые внедрялись у нас в последние годы.

– С ними что-то не так? – забеспокоилась Мария Дмитриевна.

Она подписала бланк, поставила дату:

– Так что случилось?

– Мы получили очень важное предупреждение, – ответил Первый секретарь. – Вместе с ним был передан очень большой объём политической, научной и культурной информации, на электронных носителях, аналогов которых мировая промышленность пока не выпускает. Эта посылка была получена 3 октября 1953 года. С этого дня история страны пошла совершенно другим путём.

– Посылка? Предупреждение? – удивилась Ковригина. – Какое ещё предупреждение?

Вместо ответа Никита Сергеевич передал ей включённый планшет:

– Это – ЭВМ. Так называемый «планшетный компьютер». Читайте.

Мария Дмитриевна с интересом вертела в руках планшет:

– Не похоже что-то на ЭВМ... Я их в ИКБМ видела, это целая комната со шкафами... – она начала читать, затем её глаза вдруг расширились, она подняла голову и изумлённо переводила взгляд с Хрущёва на Косыгина, затем – на Келдыша, и на Серова.

– Это правда, – тихо произнёс Мстислав Всеволодович.

– Не может быть... Это что же... путешествие во времени?

– Не путешествие. Скорее, пересылка материального предмета. Наша наука на такое пока не способна, – ответил академик. – Вы сами видите, какой технический уровень у этой ЭВМ. Мы такое сделать пока не можем. И ещё долго не сможем.

– С ума сойти... А это? Насчёт... про реставрацию капитализма, контрреволюцию и развал Советского Союза – это что, тоже правда? Разве такое возможно? Куда органы смотрели?

– Как выяснилось, возможно, если предательство распространяется в высших эшелонах власти, – проворчал Хрущёв. . – Комитету была дана команда «не вмешиваться». Его руководство оказалось в числе предателей. Вражеские агенты влияния взяли под контроль прессу и телевидение. Народу попросту заморочили голову, затем устроили искусственный дефицит продуктов и товаров первой необходимости, сформировали у населения устойчивый стереотип: «социализм – это голод и нищета». Когда народ опомнился, было уже поздно что-то менять. И настала настоящая нищета и голод. Все сбережения населения сожрала искусственно спровоцированная гиперинфляция. Народ в очередной раз ограбили. Положение начало выправляться только лет через 15, но уже были потеряны все союзные республики, погибли или стали беженцами миллионы людей.

Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы этого избежать. Недавно наша, так сказать, «команда» потеряла очень-очень важного игрока. Мы нашли, кем его заменить, но нуждаемся в доверенном человеке, которому могли бы поручить курировать медицинское и биологическое направление. При обсуждении сошлись на вашей кандидатуре.

– Понимаю... – озадаченно покивала Ковригина. – А почему не дать эту информацию, к примеру, всем министрам?

– Это не лучшее решение, – покачал головой Серов. – Мы подбираем не просто людей компетентных, но, прежде всего тех, кто безусловно верен делу коммунизма, искренне переживает за общее дело, и при этом проживёт достаточно долго. Чем меньше расходится столь важная политическая информация, тем безопаснее. Техническая информация – это дело другое, но её приходится сначала подготавливать.

– Так... Игорь Васильевич... он был одним из вас?

– Да. Одним из «посвящённых», как мы говорим, – подтвердил Хрущёв.

– Невероятно... Правда... Как обухом по голове... Союз развалился! Без войны, без вражеской интервенции, сам собой... – Мария Дмитриевна ошарашенно потрясла головой, словно отгоняя наваждение.

– Нашу страну только так и можно было развалить, – ответил Серов. – Русский человек – он такой, что если опасность угрожает всей стране, он готов всё личное отбросить и пахать без сна и отдыха...

– Точно, – согласился Никита Сергеевич. – Как там в песне поётся: «... жила бы страна родная, и нету других забот...». А вот когда всё мирно и хорошо, тут и начинают поднимать голову всякие отщепенцы. Дерьмо, сами знаете, имеет свойство всплывать вверх. В политике, к сожалению, даже быстрее, чем в воде.

– Да-а... – протянула Мария Дмитриевна, – Вот оно как оказалось... А знаете, среди медиков, особенно в Центральном аптечном научно-исследовательском институте, где исследуются новые препараты, такие легенды ходят! Вы не поверите! Когда новые лекарства пошли на клинические испытания, да ещё таким валом, десятками, потом сотнями, появилась аппаратура УЗИ и прочая медтехника, мне чего только не рассказывали. Особенно после 1957 года, когда книга Ефремова «Туманность Андромеды» вышла.