Чтение онлайн

Она сидела на кровати с раскрасневшимся лицом, поджав по себя босые ноги, шапка темных волос и трогательные розовые пятки.

– Ну, давай скорее, - Катя протянула руки и почти вырвала у него конверт, злые снимки рассыпались по нежным персиковым простыням, Катя долго перебирала их, а потом взяла один и протянула Сергею, он не хотел даже касаться снимка, но вынужден был преодолеть себя. Катя включила свет и присела рядом, ее тело касалось Сергея, требуя ласки.

– Смотри, - она кивнула на фото, видишь, эта кровать с балдахином, золотое покрывало, это вилла в Эссуэйре, - О, Боже, она была с Докучаевым в той же самой постели, что и с ним, - Сергей не мог подавить нервную дрожь. – Это та самая ночь после случая с гамаком на пляже, мы с тобой не могли уснуть до рассвета, - Катя словно не замечала его метаний, - И женщина на снимке – это я, здесь нет никакого подлога, но вот мужчина, - она на секунду замолчала и сказанные тихим голосом слова проникли в голову Сергея, - единственным мужчиной, с которым я занималась любовью, и на этой кровати тоже, был ты, только ты, - Катя обняла его и услышала, как часто-часто, испуганное, бьется сердце, - Я не была с Докучаевым, не была, раньше, ненавидела его, сейчас презираю, я не говорила с Алексеем о тебе, не хотела, да и не могла. Это чья-то мерзкая шутка, подлог, называй, как хочешь, но… - Сергей не дал Кате договорить, впился губами в ее губы, жадно, нежно и страстно, он чувствовал себя, как приговоренный к повешению, с шеи которого сдернули веревку и подарили целый мир, яркий, благоухающий. – Подожди, дай договорить, Катя мягко отстранилась и снова взялась за фотографии, - А вот эта, смотри, это номер в Питере, не помню названия того отеля на Невском, мы прилетели на один день, но у тебя сорвалась встреча и пришлось остаться на ночь. Мы проснулись рано утром, смотрели на восход и скабрезно перевирали стихотворенье про Петра творенье, помнишь, - и Сергей действительно вспомнил и ту безумную ночь в Марокко, и тихие питерское утро. И женщина на фотографиях точно была Катей, но вот рядом с ней должен был быть именно он, на одном из снимков ее рука лежала на прикроватной тумбочке, и Сергей вспомнил, как она, неловко пошевелившись, разбила ночник, порезалась, он искал бинт, поливал рану йодом, потом целовал тонкую кожу вокруг, а утром, как школьник, краснея, платил на ресепшн за подпорченный интерьер. Странно другое, как он мог не видеть этого прежде, когда часами рассматривал мерзкие снимки, ища оправдание Катиным поступкам. Подлог, талантливый подлог, который стоил стольких трудных, несчастных минут, ему и ей. Не видел, как она со слезами счастья на глазах шептала, что у них будет даже не ребенок, а целых два, не держал ее за руку, когда ей было плохо по утрам, страшно и так одиноко. Ну что ж, он мерзавец и подлец, - самое время посыпать голову пеплом и отправиться умирать на гору Фудзияма.

– Сергей, ну что ты молчишь, - Катя повысила голос, - Давай только без самокопаний, думай, как могло это произойти, кто это сделал, зачем – другой вопрос, - она в очередной раз поняла, что Сергей погружается в пучину угрызений совести, самокопания и ненужных рефлексий, - типичный мужчина, но ее собственный мужчина!

– Я ведь говорил с Панковым, показывал ему, он уверил меня, что снимки подлинные, - Сергей стряхнул с себя невеселые мысли и снова почти задохнулся от счастья.

– Кто заказывал виллу в Эссуэйре? – продолжала задавать вопросы Катя, было ясно, от Сергея чего-то можно добиться только так.

– Виллу заказывала моя помощница, но помнишь, мы тогда были в жестких контрах с партнерами по руднику, опасались всего и вся, поэтому перед нашим приездом в Марокко на побережье ездили ребята Панкова, проверяли, он меня сам уверял, что так будет спокойнее и надежнее. Но, Панков, не верю, он знал отца, меня самого еще мальчишкой.

– Ладно, подожди делать выводы, - Кате было жаль Сергея, уж она-то прекрасно знала, как больно разочаровываться. – А Питер? – продолжила она.

– Питер, мы прилетели одним днем, потом собирались на Адриатику, ты загулялась по городу, я не мог тебе дозвониться. Пробыл в Смольном почти до семи, и оказалось, что придется встречаться еще и завтра, позвонил в офис, просил забронировать номер, были какие-то помехи на линии, потом перезвонил Панков, я знал, что он тоже в Питере, не помню даже, зачем он звонил, я сказал, что задерживаюсь, а он ответил, что сейчас в «Талионе» и зарезервирует нам номер, - Сергей выпалил все это на одном дыхании и устало откинулся на подушки – еще одно предательство, но уж лучше ложь надежного работника, чем любимой женщины.

– Ох, - Катя неловко пошевелилась и постаралась сдержать вздох.

– Что, что такое? – всполошился Сергей, как же страшно быть будущим отцом.

– Ничего, успокойся, - она ласково коснулась ладонью его лица, - Бывает!

– Боже мой, Катя, что?

– Да ничего страшного, - она улыбалась, нежно и немного снисходительно, как улыбаются только женщины в ожидании чуда. – Ну и что мы будем делать со всей этой информацией? – Катя мгновенно переходила от сентиментальных эмоций к жесткой собранности, и Сергей вспомнил, какой он увидел ее тогда в зале суда: холодный, властный голос разрезал тишину, и только в глубине глаз пряталось волнение и едва различимый страх.

– Что делать? Завтра же разберусь с Панковым, он уже должен вернуться из ЮАР.

– Сегодня! – одно слово сказала Катя, но ее глаза опасно сверкнули.

– Нет, Катя, тебе надо отдохнуть, - пытался настаивать Сергей.

– Мне надо посмотреть в глаза человека, который хотел перечеркнуть всю мою жизнь.

Звонок пронзительной трелью разорвал ночную тишину, Сергей рассерженно вздрогнул – у Панкова были ключи от всех дверей, от шлагбаума на въезде, от ворот, и этот звонок был лишь данью вежливости. Он нехотя отстранился от Кати и направился к двери, Сергей даже не мог сказать, сколько времени они просидели в обнимку на диване в гостиной после телефонного разговора с Панковым, не говоря ни слова, просто касаясь друг друга.

Едва войдя в дом, мужчина понял - что-то произошло, он гнал от себя мысли о том, что Сергею стало известно абсолютно все, и мечтал о том, чтобы так и было.

Не говоря ни слова, Сергей захлопнул дверь и махнул рукой в сторону гостиной, Панков сделал несколько неуклюжих скованных шагов и увидел Катю – она сидела на диване, закутавшись в клетчатый плед, но ее лицо не вязалось с уютным домашним обликом, девушка была собранна и прожигала его насквозь ледяным взглядом.

– Ну что ж, они, по крайней мере, вместе, - устало подумал Панков и сел напротив, - Нечего скрывать и ни к чему, да и не скроешь уже, - где-то глубоко в душе он был рад, что правда открылась, и можно было перестать юлить, ждать вопросов, ждать и бояться. – И разве он сам не толкнул Сергея к этому своими словами о том, что нужно срочно ехать в Самару.

– Мы вас слушаем, Вадим Викторович, - мрачно начал Сергей, а Панков некстати вспомнил, как в далекие восьмидесятые он, молодой офицер КГБ, провожал в элитную московскую школу нескладного подростка Сережу Дорофеева, который говорил по-русски с жутким акцентом и, словно невзначай, жаловался Панкову на то, что его не принимают в классе. – Вадим Викторович, - громко и с осуждением сказал Сергей и протянул Панкову злополучный конверт.

– Что тут сказать, - тихо произнес Панков и сжал в побелевших пальцах конверт.

– Ну уж скажите что-нибудь!- со злостью и укоризной бросила Катя.

– На снимках вы с Сергеем Георгиевичем, это очевидно, - Кате хотелось кричать, что очевидным это стало несколько минут назад, а месяцы до этого Сергей страдал от мысли, что его предала любимая женщина, а она сама сходила с ума в отчаянии, не понимая, как любовь и страсть в один миг могли превратиться в горстку пепла, в ничто. – Фото мы сделали в Марокко и в Питере в «Талионе». С гостиницей вообще повезло – вы решили остаться в последний момент, я один был в отеле и под видом проверки номера поставил камеры, - Панков говорил, обращаясь исключительно к Кате – так ему было легче. – Ну а потом смонтировал фото, ерунда, вставил чужое тело, лицо Докучаева, и дело с концом, - он говорил тихим, монотонным голосом и до Кати словно сквозь пелену доходил смысл слов: сфотографировал, смонтировал, положил в деловую переписку Сергея, потом подтвердил, что снимки настоящие, не монтаж. Десяток слов, несколько не слишком сложных действий – почти сломанная жизнь в результате, не жизнь – жизни, ее, Сергея, Лизы, неродившихся малышей…

– Вадим, зачем? – в наступившей тишине прогремел голос Сергея, суровый прищур, губы вытянулись в тонкую полоску, ноздри раздувались от гнева, сам того не замечая, он крошил на светлый ковер впопыхах взятую сигару. – Зачем вам это было нужно?! Вы были моим самым доверенным лицом, я знал вас почти с детства.

У Панкова был отличный повод соврать, притвориться жадным до денег рвачом, который променял такие старомодные долг, честь, совесть на быстрые и нечистые деньги. Он уже готов был назвать заоблачную сумму своего предполагаемого гонорара, но вдруг остановился и замолчал, снова повисла гнетущая тишина, Сергей отвернулся в злости и отчаянии, Катя смотрела прямо в глаза и укоряла, укоряла…

– Алексей и Жуковы, в основном Женя, - решился Панков, - Вечно второй, постоянный зам и брошенная женщина.

– Я так и знал, - яростно произнес Сергей.

– Гнусная дрянь, - пробормотала Катя.

– Идея была Женина, она нашла ту историю Борисовской и Докучаева, сбежавший жених, брошенная невеста, потом краткие встречи на местных тусовках. Женя просто бредила мыслью вышвырнуть «провинциальную мышку не первой свежести» из твоего дома, - теперь Панков обращался только к Сергею, забыл о субординации и прочей ерунде, видел, как от гнева тот скрипит зубами и невольно сочувствовал Жуковой, Алексею, себе. – Алексей желал навредить, неважно как, потом у него оказались какие-то свои счеты с Борисовской, - Катя вздрогнула, она даже не представляла, где могла перейти дорогу бывшему заму Сергея. – Взрыв на шахте, налоговые претензии, нелепые публикации в прессе о чуть ли не банкротстве компании, подтасованный контракт – тебе все было нипочем: последствия взрыва ликвидировали, с налоговой и прокуратурой уладили, ложь в прессе опровергли. Вот тут Женин план и оказался самым лучшим, уязвить побольнее, а потом ты почти пустил по миру ее отца – они решились. Я не знал ни о чем, узнал потом, по факту. – Сергей мрачно усмехнулся: спасибо за малые радости - верный Панков не хотел лишить его денег – только счастья.

Опять повисла тишина, Катя пошевелилась под пледом, в который ее так настойчиво закутал Сергей, гнев бурлил в ней, требовал выхода, хотелось броситься на Панкова, выцарапать его лживые холодные глаза, но потом она присмотрелась – мужчина был повержен, он постарел за несколько минут своего рассказа – Катя и не думала, что так бывает. Где-то в глубине серо-стальных глаз прятался стыд и страх, а еще сожаление. Она встала с дивана, босыми ногами прошлепала к Сергею и взяла его за руку, по одному разогнула сжавшиеся железной хваткой в кулак пальцы, вложила свою маленькую ладошку в его большую, прислонилась к нему. Сергей стряхнул с себя оцепенение, обнял за плечи, с укоризной посмотрел на ее голые ноги и почти силой усадил в кресло – Катя была рада, что он хоть немного отвлекся. Сергей присел на подлокотник и снова бросил взгляд на Панкова – тот казался маленьким, старым и жалким посередине огромного дивана, как на эшафоте, - некстати подумал Сергей и тоже вспомнил, как молодой Панков напутствовал его перед первым свиданием с девчонкой и возил в травмпункт после драк с одноклассниками.