Чтение онлайн

— Вряд ли вам что-то скажут наши имена, уважаемая, — отозвался Че, блеснув очками.

— Адениум, добавь-ка свету, — приказала мадам, и мгновенно вспыхнули яркие софиты. Камрад и Сильвестр зажмурились, Перцовка нервно завозилась, забил крыльями в банке Мотылек.

— Представляешь, они не хотят с нами разговаривать, — голосом обиженной девочки протянула мадам. — Опробуй вполсилы свой агрегат, Адениум. Только вполсилы.

Де Сюр нажал кнопку на пульте: Че, Старьевщика, клетку с Перцовкой и банку с Мотыльком тряхнуло. Мужчины поморщились, свинка истошно заверещала, Мотылек заметался, у Сильвестра побежала из носа тонкая струйка крови.

— Убрать! — куда громче Перцовки заверещала Афелия. — Де Сюр, я кому говорила, чтоб никакой крови?

На сцену ручейком устремились светящиеся пузырьки, они засновали вокруг Старьевщика, который исступленно вертел головой и мычал, отплевываясь. В суматохе никто не заметил, что дверца клетки, где сидела свинка-эльф, приоткрылась. С лица Сильвестра устранили все следы крови.

— Еще раз спрашиваю, — продолжала допрос Афелия, — какого черта вы вмешиваетесь в мои дела?

— Вы обидели наших друзей, — ответил Камрад, потирая подбородком плечо — единственное доступное ему действие.

— Ты еще не знаешь, как я их обидела! — рявкнула Афелия.

— Я бы ускорил процедуру, — пролепетал Адениум боязливо, прекрасно помня, чем кончаются попытки давать советы мадам. Но та, внимательно поглядев на Че, спорить не стала, а согласно кивнула.

— Только сперва на их глазах грохни свинью и бабочку, — сказала она, откидываясь в кресло, чтобы с большим комфортом насладиться картиной казни.

Де Сюр, напротив, сконцентрировался, подался вперед, вытер платочком вспотевший лоб и даже вытянул перед собой руку с пультом. И тут где-то… совсем близко прозвучал взрыв. Ошалевшая Перцовка, видимо находясь в шоке, вылетела из клетки и, двигаясь странными зигзагами, достигла первых рядов. Тут с ней от страха приключился конфуз, а точнее, самое обычное для живого существа в момент стресса явление — понос.

— Невыносимо, — прошептал де Сюр, теряя сознание от омерзения, когда горячая и специфически пахнущая жижа потекла с шапочки к нему за воротник. Последнее, что он увидел, — пятна цвета «детской неожиданности» на безупречном костюме Блюм, которая с криком «Росянка!» выбегала из зала.

Это же стало последним, что увидела Маргарита, потому что экран вдруг потух. И сколько бы ни тыкала девочка кнопку на брелоке, оставленном ей Крапивой, изображение не появлялось. Маргарита поежилась и начала боязливо оглядываться. Примерно через полчаса в темноте коридора, совсем близко, послышались голоса; девочка насторожилась, но, прислушавшись, успокоилась. Вскоре появилась перепачканная копотью, хотя и вполне счастливая компания: Че, держащий на руках Перцовку, Сильвестр, сжимающий банку с Мотыльком, Корица, Крапива и прихрамывающий Георгий.

Что-то скучновато тут у вас, девочки! Как-то неуютно даже! — сказал Че, окидывая взглядом подземную комнату, деревянные ящики и колченогое кресло, с которого вскочила, кинувшись к нему, Маргарита. Камрад обнял ее, поцеловал в макушку и сунул в руки взъерошенную свинку-эльфа: — Держи героиню! — рассмеялся он. — Судя по тому, что сегодня Перцовка устроила в зале, она уже далеко не фантом!

А сам достал из кармана куртки саквояж, уменьшенный до размеров дамского кошелька, затем волшебную палочку (Афелия была так полна презрения к пленникам, что даже обыскать их не подумала) и принялся за работу. Перво-наперво коснулся палочкой саквояжа, и тот на глазах почтенной публики принялся стремительно расти. Впрочем, никто, кроме Маргариты, особого внимания на трюки Че не обратил. Видимо, привыкли. Сильвестр деловито встряхивал свою фуфаечку, Крапива возилась с лапкой Георгия, которую прожег-таки ядовитой ошметок взорвавшейся Росянки. И только Корица задержала на Камраде ласковый взгляд, каким смотрят на любимых расшалившихся детей. А тот старался вовсю.

Вскоре, освещая сводчатые арки, под потолком плавали два переливчатых дымо-дракона. На полу горело с десяток восковых свечей. Появились четыре надувных пуфа, пятый стал столом.

— Сегодня угощение у нас скромное, сами понимаете, — извинился Че, доставая из саквояжа свертки, — бутерброды с вареной колбасой и сыром, три банки шпрот, запеченная в мундире картошка, а здесь, — он потряс вместительной, пузатой фляжкой, НЗ, напиток из меда с чертополохом {36}, он не просто восстанавливает силы, он их удесятеряет!

— Цветы забыл, — буркнул песик, забравшись с помощью Крапивы на пуф, где специально для него Камрад установил мисочку. Лапка пекинеса уже была перевязана.

— Что же это я, ворожайка старая! — ударил себя по лбу герр Чертополох.

Когда в центре импровизированного стола появился букетик ландышей, все принялись за еду.

— Вот видите, Маргарита, — шепотом сказал пекинес, примериваясь к ломтику колбасы, — любовь превращает в праздник все, к чему прикасается.

— Не могу не согласиться, — так же тихонько ответила девочка, а потом гораздо громче добавила: — Получается, у нас настоящий романтический ужин?

— Откуда Маргарита знает такие выражения? — удивился Камрад. И как только в деталях выслушал историю посещения оранжереи Гриши Садовника, решительно добавил: — Нет, Маргарита, у парня был дурной вкус. Уж слишком карикатурно он представлял себе «романтический ужин». Главное — чувство, которое всегда можно прочитать по глазам, а не мелкие детали!

— Это как посмотреть, — усмехнулась Крапива, очищая картофелину для Георгия, — однажды за мной ухаживал один молодой человек, и как-то зимой вместо букета он принес мне килограмм свежих огурцов со словами: «Деньги те же, а намного полезнее». Не скажу, чтобы юноша произвел большое впечатление.

— Надеюсь, не Сильвестр совершил этот промах? — лукаво уточнил пекинес.

— Ну, я о здоровье нашей воительницы заботился, — улыбнулся Старьевщик, — хотя тогда я еще не знал, что она воительница. Думаю, какая симпатичная девушка к нам в тренажерный зал пришла…