Цветной Дозор
Шрифт:
Все – разноцветное, и только Сумрак сер. С тех пор как Тави впустила его в себя, жизнь перестала быть свободной. Судьба беспощадно гонит ее по натоптанной колее, как покорного мула. Выбор исчез, осталась лишь необходимость, свистящий кнут, что заставляет бежать не разбирая дороги. Так, может, место Тави – среди Внимающих? Что ей, собственно, не нравится? Методы? Способы добиваться своего у сектантов довольно кровожадные. Но у других Иных они не лучше…
Поднимаясь на холм, Тави чувствовала, как раздражающе настойчивый взгляд Семена сверлит ей затылок.
Они стояли на вершине холма вдвоем: ученик, превзошедший в упорстве и вере своего учителя, и его живой ключ, послушное орудие, с помощью которого он намеревался довершить начатое Великим Сивапу тысячи лет назад. Похоже, когда-то здесь стоял храм, но от него сохранились лишь расписанные кляксами лишайников остатки стен, сложенных из обтесанных камней. Под ногами хрустели россыпи обломков. На одном из них Тави углядела полустертое изображение едущего на слоне мужчины, на другом – человека, разводящего в стороны какие-то извилистые нити, одни – темные, обозначенные выбитыми в камне канавками, другие – светлые, выпуклые. Небо над океаном очистилось от туч, и горизонт полыхал всеми оттенками оранжевого и розового. Выше мерцала нежнейшая зелень, переходящая в бирюзу. Солнце превратилось в выведенный циркулем красный круг. Оно казалось плоским, как кусок цветной бумаги.
Снизу, смягченные насыщенным влагой воздухом, неслись раскатистые мантры; ноздри щекотал шершавый запах горящих благовоний. Внимающие Сивапу готовились к главному событию в своей жизни. Не просто ритуал: поглядывая иногда в Сумрак, Тави видела, как изменяется его структура. Вокруг вершины холма заворачивалась спираль энергии. Потоки Силы текли к Ратне, и он мелко подрагивал от напряжения, как гончий пес, готовый с заливистым лаем сорваться с цепи. Еще немного – и пророчество сбудется. Асуры обретут свободу воли. Перестанут быть беспомощными заложниками своих судеб.
И Тави была уверена, что так – лучше. Прав был Дэнг: люди действительно выше асуров по своей природе. Просто потому, что могут решать, как им жить. Ежедневно выбирать между добром и злом, между Светом и Тьмой. Выбирать, руководствуясь разумом и совестью, а не необходимостью сродни биологической… Старый монах, бывший Великий асур, затеял благородное дело. Ратна, Хранитель Голоса, с помощью Тави завершит его.
Так отчего же ей так тоскливо?!
Солнечная дорожка скользнула к берегу, коснувшись пляжа, и на берегу вдруг заиграли оранжевые искорки. Это блестели в последних лучах солнца мокрые крыши оставшегося без хозяйки «Сансамай». Хозяйки, которая любила яркие краски, но погибла ради сохранения серого Сумрака…
Огненный шар коснулся краем поверхности океана.
– Настало ничье время, – сказал Ратна. – Пора.
Длинные тени встали дыбом и обрушились на Тави.
– Ну все, – почти всхлипнул Андрей. На его мокром лбу вздулась жила. Мгновение казалось, что сейчас он опустит руки, разомкнет круг, накачивающий Силой Семена и Дингири. Но парень устоял – только сжал до хруста зубы.
Сумрак сходил с ума. Сумрак встал дыбом; потоки энергии прошивали все слои, перемешивая их друг с другом. Что они вшестером могли сделать против силы, разъедающей реальность? Здесь, у подножия проседающего под ударами магической энергии холма, расчеты аналитиков казались трагически глупыми. Локализовать это? Запереть разрушительный поток на Слоновом, ограничив изменения одной аномальной зоной? Смешно… Что они могли рассчитать, сидя за ноутбуками в тихих кабинетах? А как выцветают джунгли, они видели? Как закат превращается в пепел, как гудит под ногами испуганная земля, как Сумрак прорывается в реальность, и в сером тумане пляшут кошмарные, как безумие, цветные огни…
– Девчонка с ним заодно, – процедил Сиримаво. Его изысканный костюм превратился в мокрую тряпку, седые кудри прилипли к вытянувшемуся черепу. – Я предупреждал…
– Держать! – взревел Илья.
Маханди оскалил золотой зуб, присел, крякнул, и Андрею вдруг почудилось, что перед шефом Ночного Дозора Коломбо выстроились шеренгой призрачные слоны с упрямо склоненными лобастыми головами. Угрожающе выставив бивни, они качнулись к холму – и тут же развеялись в прах, уничтоженные сумрачным ураганом.
Что слоны! Семену с Дингири не справиться. Здесь не справиться самому Гесеру. Эти двое на холме атакуют саму основу мироздания. Безнадежно. Сила обрушится на них и сотрет в порошок – но перед этим им всем придется заглянуть за распадающуюся на части мешанину, в которую превратится Сумрак, и лишиться разума от того, что они там увидят…
Волоски на позвоночнике Андрея поднялись дыбом. Он чувствовал, как за спиной встает волна сумрачного цунами. Джунгли исчезли. С галлюцинаторной ясностью он увидел желтеющие березы и темные сосны Заельцовского парка. Услышал шорох дождя и приглушенные звонки велосипедных звонков. Ощутил нелепый деревянный меч, постукивающий по бедру. Увидел разъяренное, бледное лицо девушки, которой не нравилось серое…
– Держать, – простонал бледный до прозелени Илья. – Андрюха, мать твою, держать!
Мантра Хранителя Голоса плыла над холмом, как гудение тысячи ядовитых шершней. Низкий монотонный звук ввинчивался под череп Тави, вызывая противную слабость в суставах. Гул изредка прерывался, как пунктиром, осмысленными фразами и снова сливался в один вибрирующий звук – басовый, завораживающий. Ратна пел на санскрите, но в Сумраке Тави без труда понимала мертвый язык.
– Расступятся воды вокруг горы Сумеру…
Он взмахнул рукой, растопырил ладонь так, что пальцы выгнулись в обратную сторону, – и тень взметнулась, накрыла Тави гребнем ледяной волны. Воздух стал тягучим; и без того серый мир выцвел еще сильнее, будто кто-то выкрутил резкость. В мертвом небе проступили бледные пятна трех лун. Джунгли исчезли; на лысом холме, сложенном из серого щебня, остались лишь развалины изъеденного временем храма. Морское дно в черных бугристых шрамах камней обнажилось на много километров вокруг. Воды Сумрака отступили, готовясь нанести смертельный удар.
– Асуры вернут отобранное.
Вернуть отобранное. Возвратить право самой выбирать между добром и злом – но сохранить способность к магии. Предать Дозоры. Превратить смерть Сильвии в ненужный фарс. Но так ли велика цена? Взамен она освободится от пут. Тень поднялась со дна души Тави, и она не стала отводить взгляд.
Воздух превратился в ледяное желе, сквозь которое едва пробивался дикий хохот Ратны. Луны исчезли; небо превратилось в сверкающие клубы, в которых угадывалось мучительно медленное движение. Третий слой Сумрака – и Тави вошла в него сама. Добровольно. Тень придавила ее, как мертвое тело великана, не давая пошевелиться. Не выбраться.
Горизонт с утробным ревом полез вверх. Отхлынувшая вода возвращалась. По Сумраку, сметая все на своем пути, шло цунами. Уйти с его пути было невозможно, выжить под его ударом – нереально. Сумрак взбесился, разъяренный покушением на его основы, и шел, чтобы уничтожить наглецов.
Но Тави могла остановить волну. В водах Сумрака не было ни капли серой краски – лишь все оттенки радуги, переплетенные в чудовищно сложный орнамент. Тави видела его. Могла понять, как устроен узор. Могла мысленно потянуть за ниточки – и расплести магическую вязь. Волна опадет, разобьется на два вскипающих потока, огибающих холм. Невообразимая структура Сумрака разрушится, распадутся путы судьбы. Пророчество исполнится, а Тави сохранит себе жизнь. Не ей вступать в схватку с такими силами. Ее разум – всего лишь крючок, которым Ратна подцепит какие-то таинственные петли и распустит основы мироздания. Ей дано только сдаться или погибнуть.