Цветной Дозор
Шрифт:
Цунами приближалось с воем таким низким, что он ощущался не слухом, а всем телом. Эта ниточка. Вот та линия. Чуть сдвинуть, слегка перерисовать… Она должна спастись любой ценой. Любой…
– Юная дева исполнит то, что ей предназначено! – торжествующе взревел Ратна.
Это была карма. Расплата за то, что она сотворила в бесконечно далеком сибирском парке. У Андрея не было возможности разрушить цунами; он пошел против жалкой волны, поднятой Тави, и был перемолот. Но она…
– А вот хрен, – прошептала Тави.
Стена из дымчатого стекла, внутри которого угадывалось бешеное движение, загородила небо.
– Останови волну, глупая девчонка! – завизжал Ратна.
Тави мягко улыбнулась ему и покачала головой. Хотел свободы воли для всех асуров? Привыкай.
Ледяной ветер, поднятый цунами, злобно ударил по лицу, когда Тави ринулась навстречу.
Мшистый древний лес, через который осторожно ступал единорог с торчащими от старости тазовыми костями. Море бледных трав и размытая лиловая линия деревьев на горизонте. Плоская как стол пустыня, вспыхивающая разноцветными огоньками под мерцающим розовым небом. Багровое облако, заливающее ржавым светом уродливый голый кустарник. Холодный дождливый мир, пахнущий нашатырем и гарью, освещенный тремя сумасшедшими лунами. Серый мир холода и ледяного ветра, заросший синим мхом… Яркий, как драгоценность, мир, где изумрудные джунгли наступали на развалины старого храма цвета яшмы, где небо на востоке наливалось бледным аметистом, а в зените синело словно зеркальце на крыле селезня. Мир, где одни люди суетились на склоне холма, как красные муравьи, а другие застыли у подножия с вытянутыми перед собой руками, будто пытаясь удержать что-то…
Видения пронеслись перед Тави, пока она рвалась к поверхности воды, и померкли, но прежде она успела зачерпнуть красок от каждого. А потом осталась лишь волна Сумрака, висящая в пустоте, уже подернутая пеной по краю заворачивающегося гребня, и все, что могла сделать Тави, – это перестать воевать с ней. Почувствовать движение и слиться с ним. Не смотреть на доску – что бы ее сейчас ни заменяло, знать об этом Тави было ни к чему. Держать баланс. Между черным и белым. Между Светом и Тьмой. Не дать им разделиться и растаять. Не дать удивительному орнаменту Сумрака слиться с фоном и исчезнуть. Любоваться узором, а не пытаться его разрушить. Оседлать волну и двигаться вместе с ней.
Невиданный серфинг на сумрачном цунами… Сумрак перестал быть холодным и враждебным; в нем больше не было серого. Сумрак скрывал в себе все возможные оттенки. Соленый ветер бешено трепал рыжеватые волосы Тави. Волна дымно переливалась, и в ней угадывалась радуга. Брызги взрывались разноцветными искрами. Далеко внизу Ратна в ослепительном красном сиянии вытянул перед собой руки, пытаясь защититься, и на мгновение Тави ощутила укол печали. Но спасения Хранителю Голоса не было. Судьба навалилась на него и смяла, скрыв из виду. Тави плавно шевельнула бедрами, выправляя невидимую доску, и, не выдержав, завопила в сияющее красками небо.
Двигаясь по инерции, она пробежала несколько шагов, ощущая, как голова безнадежно опережает ноги, споткнулась о невидимый в темноте камень, выпавший из древней стены, и рухнула, обдирая колени и ладони. Взвыла и тут же расхохоталась: боль была такая обыденная и понятная, такая привычная – с первых опытов серфинга, поездок на велосипеде, попыток бегать… с самых первых шагов. Капельки крови, черные в предрассветных сумерках, проступили на стесанной на ладонях коже. Их вид почему-то будил острое ощущение счастья. Тави слизнула их, как в детстве, и расплылась в слегка безумной улыбке.
В теплой и влажной тропической темноте надрывались цикады; из-под стены кто-то робко поквакивал. Приглушенные зарослями, доносились суетливые крики: там отдавали торопливые команды, ругались, спорили, истерически хохотали. По склону холма зашарили лучи фонариков. Тави, поморщившись от боли в разбитых коленках, встала и, дождавшись, когда в нее упрется линия света, помахала рукой.
– Ах ты ж… – послышался восхищенный голос Семена. Затем последовал такой замысловатый матерный монолог, что Тави присела от неожиданности. – Пардон, – после небольшой паузы смущенно произнес маг, появляясь наконец в поле зрения. – Нет, ну вы посмотрите, она еще и рукой машет!
– А что, не надо? – слегка агрессивно спросила Тави. Вместо ответа Семен сгреб ее в медвежьи объятия, отстранил, тряхнул так, что с хрустом мотнулась голова, и снова прижал к широкой груди. Пропахшая табачным дымом синтетическая футболка щелкнула, чувствительно стрельнув разрядом статического электричества, и Тави тихо засмеялась.
Эпилог
В девяносто девятом году сотрудница Ночного Дозора, волшебница начинающая, но с большими способностями к аналитике, обнаружила странную связь между глобальной катастрофой в Сумраке, назревающей у побережья Шри-Ланки, и маленькой потенциальной Иной из Новосибирска. Несмотря на талант, разобраться в запутанных линиях реальности четырнадцатилетняя Юля не могла, но обратить на странный узел внимание наставника, конечно, догадалась. Вскоре после этого верхушка Ночного Дозора зачастила на Шри-Ланку. Длинные пляжи и влажные горы острова были прекрасным местом для отдыха, и Иные с удовольствием проводили там отпуск. А заодно – налаживали связи с местными коллегами и потихоньку разведывали обстановку. Махинда, быстро сдружившийся с Семеном, охотно делился информацией, и вскоре выяснилось, что остров связывают с маленькой Иной Внимающие Сивапу. Пятилетняя девочка из далекой Сибири была их средством достичь великой цели.
Настю тут же взяли под негласное наблюдение. Пришлось поделиться частью информации с Темными: девочку ни в коем случае нельзя было инициировать, и об этом необходимо было оповестить всех сотрудников и Ночного, и Дневного Дозоров. Несколько лет казалось, что все идет хорошо, но постепенно стало ясно: изоляция не помогает. Магические способности Насти прорывались спонтанно, и все шло к тому, что девушка вот-вот превратится в дикую Иную – не понимающую, что творит, не знакомую с Договором, не знающую, какую опасность она несет…
– Воображение у тебя оказалось не по разуму, – проворчал Семен, и Тави с деланым раскаянием развела руками.
Малиновый шар солнца, окутанный морозной дымкой, завис над крышей многоэтажки напротив офиса Ночного Дозора. Там гулял промозглый ветер, нес по московским тротуарам мелкую поземку. Прокуренный кабинет Семена пронизывали холодные лучи, и в них тяжело колыхались синие пласты табачного дыма. Они напоминали слои Сумрака.
На коленях Тави лежала пачка пустых тетрадей и два потрепанных томика: сборник рассказов О. Генри и дамский роман. Все это была сплошная видимость: стоило посмотреть на любую страницу сквозь тень, и книги превращались в учебники. Учебники для Иных. Тави снова шла в школу. С прежней жизнью было покончено. Катастрофу на Слоновом острове сумели предотвратить, но Тави по-прежнему оставалась ходячей бомбой, и любой сильный Иной мог воспользоваться ею как оружием против сородичей. Она больше не имела права на невежество: слишком опасно и для нее, и для других.
– И тогда вы прислали Андрея, чтобы он меня напугал? – спросила Тави.
– И тогда Инквизиция приняла решение о ликвидации, – скучным голосом сообщил Семен, обращаясь к своим кроссовкам. Тави расширила глаза. Провела ладонью по горлу, скорчив вопросительную гримасу, и маг кивнул. – Плохое решение… но, как тогда казалось, лучшее из возможных. Но тут Юля, которая, конечно, следила за твоим делом, подняла шум. Молодчина она у меня, – отвлекся Семен с вполне понятной гордостью. – Сумела высмотреть слабую, очень разветвленную, но все-таки реализуемую линию. Она позволяла избежать катастрофы, но оставить тебя в живых. Риск был огромным, но шеф все-таки сумел настоять на своем…
– Из гуманизма? – с сомнением спросила Тави.
– Зря иронизируешь, – печально покачал головой Семен, – гуманизм для Светлых, между прочим, не пустое слово. Но ты, конечно, права. Были и другие цели. Разобраться в механизме происходящего: если один додумался, как уничтожить основы Сумрака, значит, могут и другие, и хорошо бы знать, как им противостоять. Разработать план действий на будущее: секте Внимающих Сивапу сотни лет, и до сих пор неудачи их не остановили…
– Так это была не первая попытка? – удивилась Тави. – Я не… не уникальна, да? – Она смущенно улыбнулась. – Понимаю, что так говорить о себе глупо, но я думала…