Чтение онлайн

— Ты останешься пообедать?

— Я приехал ненадолго.

— Очень зря, мы собирались отведать домашней пиццы, но у меня получилось слишком сладкое тесто, поэтому скоро будет доставка. Пообедаем на веранде, как всегда, — громко объяснила женщина, гремя посудой из кухни. У них была домработница, но чаще всего готовкой занималась тётя Сеня, потому что ей приносило это удовольствие.

— Я сейчас вернусь, — невнятно пробубнила я.

— Милая, тебе помочь?

— Нет-нет, всё хорошо, правда. Вы идите на веранду, я скоро.

Я отъехала подальше и остановилась у зала, чтобы попробовать затолкать вырывающиеся наружу слёзы обратно. Почему я чувствовала себя такой никчёмной? Мне было так неловко от того, что кому-то нужно было что-то делать для моего комфорта — особенно, если это был мужчина, от которого низ моего живота предательски зудел.

Затаив дыхание, я напрягла органы слуха и разобрала, как Дамиан сказал тёте Сене, что ему нужно кому-то позвонить по неотложному рабочему вопросу. Как же я молилась, чтобы он нашёл себе другое место для этого дела — тогда я смогла бы в одиночестве продолжать бороться с навязчивыми мыслями.

Глаза неистово горели от давления слёз, которые я насильно не выпускала наружу. Голова кружилась, а я задавалась вопросом — почему меня так расстраивал просто сам факт моего существования?

Я больше не могла сдерживаться. Это было так мучительно. Воздохнув полной грудью, я дала волю слезам и закрыла лицо ладонями — позволив им моментально пропитаться солёной влагой.

— Господи, малышка, — я услышала глубокий мужской голос за своей спиной. Мои всхлипы хоть и были бесшумными, но предугадать его появление мне не удалось. — Что тебя расстроило? — его тон был встревоженным.

Он присел на корточки возле моих ног и убрал мои руки от лица, захватив их своими.

— Прошу тебя, скажи, чтобы я мог это исправить.

— Почему ты не сказал, что ты сделал этот подъёмник?

— Не я его сделал.

— Это не важно. Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Это не имеет никакого значения, Ася.

— Для меня имеет, — хныча, произнесла. Дамиан гладил мои ладони, пока я пыталась прийти в себя и разом проглотить слёзы, которые могли наполнить собой двухлитровое ведро.

— Они бы в любом случае занялись этим вопросом. Я просто подсказал, потому что у моей семьи был опыт в таких делах.

Я проморгалась.

— Опыт? У твоей семьи? — повторила я, вопросительно вскинув брови — по крайней мере, мне так показалось.

— Мой дедушка был парализован столько, сколько себя помню. Он жил отдельно, но часто оставался у нас, поэтому для его удобства отец сделал такой подъёмник.

Я...

Не знала, что сказать...

Лишь молча смотрела на мужчину, хлопая мокрыми ресницами. Для меня сказанные им слова были откровением, потому что лично я не могла просто так взять и рассказать что-то, связанное с моими бабушкой и дедушкой. Эти темы были для меня настолько запретны, насколько сокровенны.

— Прости, я не знала об этом.

— Ты не должна извиняться, — он мягко провёл подушечкой большого пальца по моей щеке, вытирая следы слёз.

Потом обе его руки заправили выбившиеся пряди моих растрёпанных волос за уши. Почему-то ещё час назад они были ровными, а сейчас, как назло, непослушно пушились.

— И прекрати меня стесняться. Я думал, что больше не заставляю тебя делать это.

— Не заставляешь, — соврала я.

— Не лги мне, Ася.

— Тогда заставляешь. Но совсем немного.

— Меня это не устраивает. Стеснения станет меньше, если я скажу, что эти чёртовы две недели только и делал, что грезил днём, когда снова тебя увижу?

— В это сложно поверить, пойми. Не в моём положении. Не с моей проблемой, — я многозначительно посмотрела на свои неподвижные ноги, а Дамиан поднялся с корточек и возвысился надо мной.

— Ты действительно думаешь, что это важно для меня?

— Это для любого мужчины важно, Дамиан. И ты прекрасно это знаешь. Никто не хочет себе калеку.

— Я не любой мужчина, Ася, — прорычал он, и от грубости его голоса я могла бы подпрыгнуть на месте даже с учётом моих травм. — Ты обязательно поймёшь это. И даже в гипотетических ситуациях не смей представлять рядом с собой других мужчин, которые не достойны просто валяться в твоих ногах.

Я рассматривала его с неприкрытым потрясением, совсем не обращая внимания на собственнические нотки, которые струились из его голоса. Я надеялась, что моя челюсть не отвисла примерно до пояса. Он был невероятным мужчиной, от которого у меня внутри всё зудело — ещё ни разу после того, как меня сбила машина, я не чувствовала ничего подобного. Со своей проблемой я училась заново ходить в туалет, ни о каком возбуждении не могло идти и речи, и только сейчас... Высоковольтное напряжение посылало импульсы во всё моё тело — казалось даже в те участки, которыми я не управляла. Его широкая грудь вздымалась, пока я бесстыдно пялилась на его руки — на нём была надета белая рубашка с коротким рукавом, поэтому моему взору были полностью открыты массивные бицепсы.

Он поделился со мной откровением, связанным с его семьёй. Могла ли я тоже сделать для него что-то? Даже если я буду выглядеть глупо в его глазах, мне хотелось сделать это. Вдруг я вспомнила решительность Софии — её точно не терзали сомнения, когда она потащила Наиля танцевать просто потому, что ей так захотелось.

— Спасибо за то, что ты сделал этот подъёмник для меня. Ты можешь, пожалуйста, наклониться, — тихо попросила я.

— Всё, что ты скажешь, — ссутулившись, он опустил голову таким образом, что нас разделяли пару сантиметров. — Что ты хочешь сделать, цветочек?

— Поцеловать тебя, — призналась я, чтобы не испугаться своего решения и не пойти на попятную.

Он отстранился прежде, чем я дотянулась до его губ.

Он не хотел целоваться со мной.

Я самая настоящая дура. Кретинка. Бестолковая.

Лучше бы та машина сбила меня насмерть, тогда бы сейчас я не испытывала такого позора.

— Извини. Я понимаю, что ты не хочешь меня целовать. Это было глупо с моей стороны.

Дамиан дотронулся до моего дрожащего подбородка большим и указательным пальцами, заставляя меня запрокинуть голову и посмотреть в его пылающие глаза.

— Больше всего на свете я хочу поцеловать тебя, — прохрипел он. — Но есть ряд ненавистных мне причин, по которым сейчас этого не произойдёт.

— Назови хотя бы одну... — попросила я.

— Я не хочу давить на тебя. И принуждать тебя.

— Ты не давишь на меня. Это от меня была инициатива.

— Ты хотела отблагодарить меня за подъёмник, — объяснил он. — Ты не должна меня благодарить.