Чтение онлайн

— Ты не понимаешь, насколько дядя Марат категоричен. Тем утром мы приехали чуть позже него — и он наказал нас и провёл лекцию, почему мы должны ночевать дома. А с бедного Давлета вообще чуть не сняли две шкуры.

Так вот по какой причине он стал таким мнительным и осторожным.

На самом деле, я почти в полной мере понимал Марата и его обеспокоенность, связанную с дочерьми и их развлечениями. Но оставался один момент — я не был сопляком с улицы, цель жизни которого удачно пристроить куда-то свой мелкий член. Я готов из раза в раз доказывать всю серьёзность своих намерений, делая Асю счастливой. Потому что она заслуживала счастья больше, чем кто-либо. Потому что она заслуживала самого лучшего. Вряд ли я мог назвать себя самым лучшим. Не существует мужчин, заслуживающих её внимания, но я был тем, кто желал находиться с ней рядом больше всех.

— Опять же. Я с ним полностью согласен. Ты ночуешь либо в этом доме, либо в моей квартире. Других мест нет.

— А если София пригласит меня на ночёвку в дом ваших родителей? — издевательским тоном спросила она, думая проучить меня.

— Это исключение, — улыбнулся я.

Мне нужно было ехать и узнать все подробности нашего дела, но как же сложно было оторваться от её выразительных серых глаз, искрящихся при виде меня, даже когда она зла и не согласна с моими импульсивным действиями.

— Тебе пора.

— Хочешь, чтобы я побыстрее ушёл?

— Не хочу, чтобы ты вообще от меня уходил. Но вашей случайной встречи не хочу ещё больше.

Я должен был её послушать и поскорее уехать, иначе с каждой следующей минутой становилось бы всё сложнее.

— Отнесёшь меня обратно, пожалуйста?

— Чем ты будешь заниматься, когда я уйду?

— Продолжу смотреть «Босиком по Мостовой».

— Это фильм?

— Да, фильм и мороженое — которое, должно быть, уже растаяло.

— Я куплю тебе ещё. Столько, сколько захочешь. Здесь или в любой точке мира, в которую отвезу тебя, когда ты позволишь мне ненадолго выкрасть тебя из этой реальности. Ты ведь позволишь мне это сделать?

— Ты опять за своё, — буркнула Ася, пока я нёс её обратно в зал, чтобы она смогла доесть растаявшее мороженное под просмотр телевизора.

— Я не слышу ответ.

— Когда-нибудь обязательно позволю.

— Хорошая девочка, — мои суховатые губы дотронулись до щеки, сладко поцеловав её.

— Ты теперь всегда будешь так хвалить меня?

— Всегда.

Ася улыбнулась свойственной ей ангельской улыбкой, из-за которой я пробыл приклеенным к ней дополнительные несколько минут. А прежде, чем я покинул этот дом, она произнесла то, что заставило мой пульс участиться:

— После операции я хочу рассказать о хочу рассказать дяде Марату о нас. Надеюсь, он поймёт.

— Уверен в этом, ведь у него нет выхода.

Ася

Пот выступил на моих ладонях и лбу сразу же, как только Дамиан ушёл. И такая реакция организма была вызвана не только мужчиной, послевкусие встречи с которым заставляло меня умирать от дикого, неистового, несвойственного мне желания. Ещё она была вызвана внезапным вспоминанием о том, что здесь есть не только уличные камеры, но и внутренние, в самом доме. Не везде, конечно, но в зале, столовой, на кухне, возле лестницы и холле точно есть. И насколько я знала, доступ к ним имел только дядя Марат. Мне лишь оставалось надеяться, что он не смотрит их без надобности — тем более, сейчас он должен быть слишком занят тётей Сеней, поэтому не должен увидеть то, что для него совсем, абсолютно не предназначено. А именно — как Дамиан нёс меня на руках наверх, пока я обнимала его шею мёртвой хваткой.

Боже, а то небольшое представление, где я схватила его за пах...

Пока я сгрызала себя переживаниями и пыталась отвлечь себя просмотром черепашек ниндзя, Элина успела вернуться.

— Как прошли занятия? — спросила я, когда она улеглась виском на моё плечо.

— Отлично, они такие маленькие умнички, впитывают все мои движения.

Люди, не знающие истинной натуры Элины, могли бы назвать её богатой, поверхностной девочкой. Но на самом деле глубины её светлой души были безмерны, не знали границ — она всю жизнь занималась танцами и с восемнадцати лет начала бесплатно преподавать деткам из малоимущих семей. Это было не навязанное никем, целиком и полностью её желание. Она показывала мне видео, как они танцуют — чуть ли не каждые пять минут детки лезли к ней обниматься.

Элину невозможно было не любить.

— Когда я уезжала, ты была в другой одежде, — заметила она, отстранившись. Брови девушки изогнулись в немом вопросе. От неё ничего нельзя было скрыть — Элина было очень внимательной. — Как ты переоделась?

— Не самостоятельно.

— Это я поняла.

— Дамиан приезжал.

— Как удивительно, — с сарказмом проговорила она.

— Теперь я боюсь, что дядя Марат увидит нас с ним на камерах, — я поделилась с ней тем, что гложет меня последние сорок минут.

— Не волнуйся. Обычно если папа их смотрит, то это в режиме реального времени. Он любит наблюдать за мамой, когда она дома одна. Не спрашивай, откуда я это знаю, он такой очевидный, если дело касается мамы, — она закатила глаза.

Мы одновременно рассмеялись, потому что это определение очень подходило. Элина выбежала из зала и вернулась спустя несколько минут с ещё двумя ведёрками, забрав себе мороженное со вкусом карамели, а мне отдав со вкусом манго. Мне нравился вкус манго, поэтому тётя Сеня заботливо вносила в список продуктов изделия с этим вкусом.

Последние полтора часа мы запихивали в себя мороженное и обсуждали, кто самый классный в черепашках ниндзя. Мне нравился Леонардо, но Элина ничего не хотела слушать, превознося до небес темперамент Рафаэля.

— Ты сказала ему об операции? — резко спросила девушка, впиваясь в моё лицо взглядом своих невероятных глаз, цвета насыщенного синего океана.

Я просто кивнула, не находя других слов, а она поцеловала меня в висок.

— Всё будет хорошо. Мы все будем рядом с тобой.

— Спасибо тебе. Ты лучшая старшая сестра, которую можно только пожелать.

— Ещё бы.

Я не переставала думать об операции, о своей возможности встать на ноги и стать полноценным человеком. Шанс не просто не стопроцентный — он крошечный, совсем маленький. Что делать с нашими отношениями, если ничего не получится? Как я могла обрекать его на вечные страдания в виде заботы обо мне?

Вспомнила выражение лица Марины, когда в присутствии Дамиана я сказала ей, что инвалид. Если честно, мне хотелось увидеть её растерянность. Хотелось, чтобы она расстроилась — ведь её, такую красивую, бесподобную, с ногами от ушей — променяли на такую, как я — дефектную калеку с низкой самооценкой. Только в итоге из-за её ошарашенного взгляда расстроилась лишь я сама. Происходящее для неё было абсурдом. Оно для всех было и будет абсурдом. Не мог мужчина такого уровня, за чьё внимание девушки готовы были перегрызть друг другу глотки, любить меня.