Чтение онлайн

– Все эти годы я был одинок, но никогда не оставался один, юноша. Та часть моей жизни, что прошла среди соплеменников, навек лишила меня тишины. С годами ты поймешь и почувствуешь, что в каждом из нас навсегда остается частичка близких нам людей. Гуляя по Деферину, я встречаю их повсюду: будь то темные коридоры или просторные светлые залы; я вижу их в саду и на крепостных стенах. Они говорят со мной со страниц книг; я узнаю их лица на безмолвных полотнах картин и постигаю их чувства в незримом полете музыки. Чем дольше мы живем на этом свете, тем громче становятся их голоса и отчетливей проявляются близкие сердцу лики. Нет, Грин, я ни на секунду не оставался один, ибо всей своей душой тянулся к ним и продолжал любить.

– Вас послушать, так всем надо стать затворниками, - с сомнением произнес Бэнкси.
– А мне такая жизнь не по нутру; не могу долго сидеть месте, тянет путешествовать и открывать для себя что-нибудь новое.

– Кому ж такое не нравится?
– усмехнулся хозяин замка.
– Будь моя воля, я сию минуту бросил бы все и отправился в дальние страны навстречу зеленым холмам и синему морю, туда, где никто никогда не страдает и не знает, что значит жить в страхе.

Облокотившись на резной подлокотник, Эрду смотрел на Лексиора с нескрываемым беспокойством.

– Сэр Фэйдерленд, вам, во что бы то ни стало, нужно выбраться из замка, - сказал он.

– Тише, мой юный друг, - мужчина сделал предостерегающий жест.
– Не знаю поняли вы уже или нет, но мы тут не одни. Есть вещи, которые не стоит произносить вслух, ибо они могут потревожить покой Деферина. Я прожил здесь целую вечность, вряд ли он так просто меня отпустит.

– Хотите сказать он, то есть оно живое?
– сказал Артего.

– Если б я знал, - со вздохом отозвался Лексиор.
– Можно с уверенностью сказать лишь одно: тут происходят странные вещи, свидетелями которых вы обязательно станете.

– Не обижайтесь, сэр Фэйдерленд, - сказал Бэнкси, - но мне кажется, что если бы я прожил много лет в одиночестве, развлекая себя лишь чтением книг, непременно сошел бы с ума.

– Не надо преувеличивать, досточтимый гальмитл, - с улыбкой произнес хозяин замка.
– Все эти годы я находил чем заняться. В Деферине есть прекрасный сад; одно время я увлекался его украшением и выращивал там растения. Когда деревья стали старыми и пришлось их срубить, у меня появился материал для занятий столярным ремеслом.

Вечерами играю на скрипке, ночами люблю наблюдать в телескоп за звездами, а еще, - Лексиор понизил голос почти до шепота, - в подвале есть секретный проход, который ведет к реке; там у самой воды расположена пещера, в которую я иногда спускаюсь, чтобы порыбачить. Но что это я все про себя, - вдруг спохватился сэр Фэйдерленд, - расскажите, мой досточтимый друг Эрду, что заставило вас с друзьями отправиться в столь опасное путешествие через Призрачный лес, в котором вам пришлось сражаться с призраком? Поведайте мне, почему вас с юношей сопровождают наемники, и куда вы держите путь? Не каждый день встретишь воителя-аргалита в сопровождении адепта Салары, да еще с эфалом и гальмитлом в придачу.

За столом воцарилась тревожная тишина; друзья, казалось, лишились от удивления дара речи. В глазах Эрду мелькнуло подозрение, он внимательно посмотрел на хозяина замка.

– Ваша щедрость и гостеприимство не знает границ, - осторожно произнес гардемиец, - но позвольте узнать, откуда вы знаете о наших злоключениях? Вряд ли на моем на лбу написано, что я аргалит, а мои друзья наемники. Неужели мы чем-то выдали себя, или вы за время своего уединения научились читать мысли?

– Нет-нет, что вы!
– замахал руками Лексиор.
– Я многое повидал на своем веку и как уже упоминал, прочитал множество книг. В моих руках побывали сотни трудов по истории Соры и другим дисциплинам. Увидев вас, в глаза бросились детали, которым обычно не придают значения. Например, ваш плащ, - обратился мужчина к Эрду, - я такой уже видел и не раз... на аргалитах. Конечно, можно сказать, что он просто похож и на самом деле совершенно обычный, если б не малоприметные детали о которых я упоминал. Ткань в отличие от остальных вещей абсолютно чиста и ни в одном месте не помята, хотя выглядите вы так словно провели в дороге несколько дней. Это может означать лишь одно - ваша накидка сшита чародейскими нитями аргалитов, только они не дают ткани изнашиваться и пачкаться. Я, конечно, мог бы предположить, что вы совсем недавно останавливались, чтобы постирать и погладить плащ, но не думаю, что вы стали бы это делать с гаррами на хвосте.

След от укуса на вашей руке, - Лексиор неожиданно перевел взгляд на Артего, - еще свежий и явно похож на зубы истеграна или, проще говоря, призрака. Это мне дало повод думать, что недавно вам пришлось участвовать в нелегкой битве.

– Как вы узнали, что мы наемники и встретились недавно?
– угрюмо поинтересовался Бэнкси, из головы, которого до сих пор не шло, что его назвали "придачей".

– Молодой человек слишком молод, чтобы быть наемником, - с улыбкой сказал Лексиор, - потому я сделал вывод, что судьба свела вас волей случая и как подсказывает мне интуиция все в том же злополучном лесу. Хоть здесь и не упоминалось о роде ваших занятий, догадаться было не сложно. Что может объединять эфала, гальмитла и эскритку? Ни-че-го! Я имею в виду трудно представить более разношерстную команду. Ну а если представить, что вас свела вместе какая-либо выгода и прибавить к этому весьма серьезное вооружение все встает на свои места.

То, что вы не просто магесса, а настоящий адепт Салары видно сразу, - продолжал довольный Лексиор, обращаясь к Льявалле.

– Вы поняли это, потому что я эскритка, - перебила мужчину девушка, - а эскриты, как известно, не покидают свои земли, кроме тех, что были воспитаны в бирюзовой цитадели.

Лексиор Фэйдерленд выглядел весьма озадаченным.

– Ваш загар и произношение - и то и другое на всю жизнь получают воспитанники бирюзовой цитадели. Я, по правде говоря, не до конца понял, что вы имели в виду, когда говорили, что эскриты не покидают свои земли. В смысле, что могло произойти на Сандаррских равнинах, чтобы представители этой благородной и горделивой расы заперлись в своих городах?

При этих словах Эрду и Льявалла удивленно переглянулись.

– Разве вы не слышали, что эскриты давно изгнаны с Сандаррских равнин? Сэр Фэйдерленд, как давно вы не покидали цитадель?
– негромко спросил северянин.

В зале воцарилась неловкая тишина. Хозяин замка выглядел смущенным; друзья заметили как напряглось его тело, а по лицу пробежала тревожная тень.

– Вам это покажется странным, - немного поразмыслив, проговорил мужчина.
– Тысячу пятьсот девяносто семь лет.

Защитники застыли в немом изумлении.

– Как такое может быть, сударь?
– не смог сдержать удивления Грин.
– Люди столько не живут или вы...
– он внезапно умолк.

– Я не человек, юноша, - сказал Лексиор.
– Я вардарим.

Звякнула выроненная Льяваллой вилка, эфал от удивления открыл рот, а глаза обычно невозмутимого Бэнкси стали размером с тарелки, из которых они ели. Все члены отряда выглядели потрясенными до глубины души.

Как только Грин пришел в себя, ему тут же захотелось сообщить хозяину замка, что его-то они как раз и искали и что это большая удача для их миссии, как вдруг он наткнулся на строгий взгляд Эрду. Гардемиец, глядя на юношу из-под нахмуренных бровей, еле заметно покачал головой.

– Лексиор, вы должны понять нашу реакцию. Вардаримов никто не видел много поколений, - сказал северянин.
– В современной истории сохранилось лишь несколько упоминаний об этой расе, но в них нет сведений о том, как они выглядели.

– Точно также как люди, - быстро ответил мужчина.
– Отличия есть, но, увы, неразличимые глазу. Мы живем почти в сто раз дольше, а потому наше мировоззрение существенно отличается от человеческого. Я не всю жизнь провел тут, в свое время мне довелось знавать многих людей. В отличие от вардаримов они чаще склонны отдаваться порывам и страстям. Жажда познания и удовольствий подстегивает людей на свершения и безрассудные поступки. О чем бы ни шла речь вардаримы предпочитают полагаться на разум и холодный расчет. Мы больше склонны к сотрудничеству, реже проливаем кровь, стараемся предотвращать насилие, нежели до него опускаться и вообще, по сути, более миролюбивы. Оглядываясь назад, я понимаю, что в какой-то момент столь бережное отношение к жизни стало нашей главной слабостью и быть может именно из-за этого, моя раса исчезла. Что и говорить, если люди за свою историю успели пережить почти столько же, сколько мы за десятки тысяч лет существования. Увы, сила рождается в борьбе и страданиях, жаль, что я понял это слишком поздно.