Чтение онлайн

Подумать только, ей придется бродить туда-сюда весь день, когда телу больно даже согнуть колено!

Она положила свой шест рядом и осторожно коснулась древесины ладонью.

«Что, заигрывать со мной решила? – нагло спросил дух в ее голове. – Не думай, что так ты растопишь мое сердце и заставишь покориться!»

«У тебя нет сердца, мерзкое ты создание. Только и делаешь, что дразнишь меня».

«Я служил своей прошлой хозяйке верой и правдой. Знаешь, кому я принадлежал раньше?»

Фамильное оружие с особыми рунами, сдерживающими внутри опасных боевых духов, было у каждого Клана: иногда его дарили любимым детям в день совершеннолетия, иногда доверяли близким слугам или носили сами. Клан Иллюзии, насколько было известно, и вовсе предпочитал держать опасные реликвии древности вдали от человеческих рук и считал их нечистыми – правда, не возражал против использования идентичных артефактов другими.

Лишь одно правило в использовании этих удивительных вещей было неизменно: дух, пусть и заключенный, всегда выбирал себе хозяина самостоятельно, вырываясь из рук того, кому искренне не желал служить. Такого рода протесты, разумеется, тоже не были регулярными, однако Юань все же удивлялась всякий раз, когда Гэтю, явно тяготеющий к пороку и разного рода хулиганствам, не мешал ей хотя бы драться своими силами.

Говорили, что создателями фамильного оружия были Шесть Матерей – воительницы, философы и подруги, что однажды организовали свои кланы и поклялись жить в мире друг с другом, защищая народ от давно канувших в лету чудовищ. Именно они запечатали в свое оружие опаснейших духов и передали его на хранение потомкам, завещав использовать с умом и добротою. Юань усмехнулась, представив свою множество раз прабабку болтающей со своевольным духом обо всяких мелочах. Впрочем, с ней-то он наверняка был крайне услужлив.

«И почему из трех сестер ты выбрал именно меня? – спросила девушка задумчиво. – Ты ведь терпеть меня не можешь».

«Нет, могу. Я же не мученик какой – делаю лишь то, чего сам желаю, пусть и находясь в заточении».

«Такое заточение весьма сомнительно и иллюзорно».

«Свобода слуги, выбирающего себе хозяев – не вполне неволя, но и не вполне свобода».

Девушка фыркнула и дематериализовала шест, заставив духа умолкнуть.

«Пф-ф… Философ».

Глава Клана сидела на возвышении, дружелюбно и почти по-матерински улыбаясь. Розовое лунпао невероятно шло к ее румяному лицу, раскосые глаза теплого цвета с молодой непосредственностью рассматривали Зал Великого Лепестка, который та наверняка знала наизусть. Надевать мянь она не стала, зато украсила волосы роскошным буяо, как бы подчеркивающим ее истинный статус; монахини, служившие ей и личной прислугой, и советчицами, и охраной, стояли у стен, склонившись в почтении. Знаки лепестков на их повязках поблескивали в лучах раннего солнца.

Девушка вошла внутрь, сложив руки на груди и слегка склонив голову: усталость усталостью, а уважение к вышестоящим еще никто не отменял. Ее ноги тряслись от бессилия и волнения, щеки заливал смущенный румянец, парадная одежда, в которую ее учтиво переодели нежные руки слуг, прилипла к коже и щекотала ее. Никогда прежде девушка не слышала, чтобы женщине помогали облачаться незнакомые мужчины из числа наложников: это был ужасно стыдный, хотя, несомненно, весьма и весьма приятный опыт.

– Надеюсь, Вы достаточно пришли в себя, госпожа Юань Буря, – сказала госпожа Цветок невозмутимо-жизнерадостным тоном. – Вчера выдалась тяжелая ночь, однако я искренне надеюсь, что подобных случаев на территории сыхэюань больше не будет.

Слова, произнесенные с развеселой улыбкой на устах, резанули слух. Эта женщина, уже не такая молодая, но по-прежнему крепкая и сильная, слишком переоценивала себя и силы своих монахинь. Юань попыталась сформулировать свое донесение в мыслях, да таким образом, чтобы оно не выглядело слишком грубым, заносчивым или открыто высмеивающим. Не вышло. Пришлось учтиво промолчать.

– Мы укрепили охрану и уже разослали вести всем своим сестрам. Им необходимо быть в полной мере осведомленными и готовыми к тому, что члены шестого клана… Если этих падших людей можно назвать кланом перед глазами Матерью Богов, конечно… – Она откашлялась. – Словом, Ваша бабушка получит должные мыслеобразы от зачарованных птиц. Нам всем необходимо быть начеку сейчас, когда происходят такие страшные нападения.

Юань слабо улыбнулась и склонилась в нижайшем поклоне, не забыв изобразить руну Солнца дрожащими от усталости пальцами. Подушечки были холодными, словно их долгое время держали в ледяной воде, пот струился по коже. Ей страсть как хотелось вымыться и – почему-то – наконец увидеться с женихом. Кто, как не юноша, был способен поднять настроение и пробудить улыбку на устах даже в столь ужасном положении?

– Доброго утра, госпожа Цветок. Я благодарна клану Цветка за гостеприимство и милосердие, а также за помощь, оказанную мне после поражения в драке с незнакомой… – «…женщиной клана Костей». – С незнакомой воительницей, – закончила она уже вслух, сглотнув. – Я также прошу прощения за то, что досточтимым боевым монахиням пришлось заботиться обо мне, словно о маленькой девочке. Я искренне благодарна…

– Ах, право же, дорогая Юань, не стоит! Я знаю Вашу мать целую вечность, а Вас люблю, будто собственную дочь! – растроганно и пассионарно воскликнула женщина, протянув к ней обе руки. Повинуясь милостивому жесту, девушка распрямилась и, покачнувшись, чуть не упала на колени. – Мне жаль, что дорога Вас не пощадила, а разбойницы убили всех членов эскорта. Дары – дело второстепенное, и, я уверена, Ваша бабушка вышлет надлежащую плату за Тина. Она знает, что мне нужно более всего, и непременно отправит с дарами своих самых лучших монахинь.

– Несомненно, так она и поступит, – улыбнулась Юань, пораженная. Только сейчас она всецело осознала абсурдность ситуации и ее ничуть не меньшую загадочность. – Она просила передать Вам свою искреннюю благодарность за доверие. Я клянусь быть хорошей супругой Вашему сыну и следовать всем заветам Матери Богов, дабы господин Тин был счастлив и ни в чем не нуждался.

– Я знаю, – равнодушно отмахнулась Глава, которую явно не заботило ее подросшее дитя. Глаза женщины вдруг загорелись какой-то странной жадностью, и она, не сдержавшись, вдруг подалась вперед. – Надеюсь, разбойницы не поживились дорогим оружием или кучей драгоценностей? Если дары, что Вы и Ваш эскорт доставляли сюда, были воистину шикарны, треклятые убийцы вскоре наймут личных служанок и создадут собственный клан.

Госпожа Цветок рассмеялась, и Юань присоединилась к ней. Это была не вполне обычная шутка – скорее намек на вопрос, который даже столь великая женщина стеснялась задавать открыто. Светская беседа была сложным искусством, которым ни одна из собеседниц не владела в совершенстве, однако девушка попыталась выкрутиться из ситуации тактично, не ответив на вопрос прямо и без обиняков:

– Истинные дары прекрасны лишь в глазах достойнейших. Несомненно, разбойницы поживились кое-чем редким и особенным, однако не думаю, что у них хватило бы ума и воли создать собственный клан, даже если бы я одолжила им вагоны с бамбуком и черепицей.