Чтение онлайн

О том, что разбойницы были подкуплены – и, с наибольшей вероятностью, вовсе не являлись разбойницами – девушка подумала слишком поздно. Все это, в конце концов, было слишком уж странно: ее отправили в дорогу без боевых монахинь, сославшись на их крайнюю занятость, но не объяснив подробностей, что само по себе было крайне рисковым предприятием. Эскорт был скромным: по словам Великого Ока Разума, это должно было сделать его еще и незаметным, подобно самке богомола, крадущейся, дабы перепрыгнуть с одного листка на другой.

Их нашли. Обнаружили – и перебили, украв две шкатулки. Третью Юань сумела-таки спасти, однако ее умудрилась вырвать из крепко сцепленных рук очередная лесная воришка, когда девушка спала, находясь в измождении после заключительной схватки, где и пала ее последняя охранница.

«Бабушка и Великое Око Разума никогда не просчитываются, – подумалось Юань. – Такое несчастье могло случиться лишь по их прямому приказу, вот только зачем весь этот праздник изящного лицемерия? Неужели те три шкатулки, что я везла в дар госпоже Цветок, можно было оставить у себя лишь таким способом?»

Женщина, сидевшая рядом с нею, совсем не походила на человека, способного выдрать глотку подруге за какой-то конкретный подарок, пусть и очень ценный. Содержимое шкатулок девушке также было неизвестно: она попыталась приоткрыть их, однако защитная магия оказалась столь сильна, что каждая из попыток отбрасывала несчастную Юань в сторону, нередко – спиною в дерево.

«Я уверена, Ваша бабушка вышлет надлежащую плату за Тина, – вспомнились девушке недавние слова Главы. – Она знает, что мне нужно более всего, и непременно отправит с дарами своих самых лучших монахинь».

Так что же было в тех треклятых шкатулках?! Девушка принялась серьезно перебирать в памяти все легенды и поверья своего семейства, однако ни в одной из подобных историй не было и единого упоминания о неких сосудах или крайне важных предметах, хранящихся у клана Бури. Поджав губы, Юань вслушалась в доверчивую трескотню госпожи Цветок, которая не замолкала ни на минуту, и широко заулыбалась, дабы не показаться задумчивой или скучающей.

– Тин в последнее время крайне нервный, – радостно вещала Глава Клана, с хлюпаньем попивая чай и хлебая суп, голодно причмокивая губами. – Раньше он много играл на гучжэне, а теперь инструмент пылится в углу. Юноша только и делает, что строчит что-то в своем дневнике, бродит по садам да задумчиво смотрит на небо, будто бы ждет чего-то!

Юань слабо улыбнулась. Ей было знакомо это чувство неловкой подвешенности, когда перемены стоят на пороге, а ты и не знаешь, радоваться им, тревожиться или бежать прочь. Предвкушение первой юношеской любви, томление в сердце, которое некому излить, желание танцевать или спрятаться в тени, дабы никто не увидел, как горят твои щеки – все это хорошо знакомо всякому юному созданию, пока оно не вырастает настолько, чтобы забыть, каков на вкус рубеж нежного отрочества и цветущей молодости.

– Его учитель танцев и этикета буквально с ума сходит! Я ему говорю: «Ну как там мой мальчик, как течет жизнь в хоучжаофане?» А он мне: «Господин Буря окончательно потерял себя! Словно в призрака превратился! Сплошное томление, никакого такта и внимания к мелочам!»

– Полагаю, это пройдет, – слабо улыбнулась Юань. – Я постараюсь вернуть ему должный интерес к мирскому, хоть и осмелюсь признать, что не разделяю Ваших опасений: перестав быть мальчиком и сделавшись мужчиной в глазах общества, Тин впервые поднял глаза на усыпанную лепестками любви жизненную дорогу, что выстлала ему Мать Богов своей ласковой рукою.

– Ваша речь, несомненно, прекрасна, однако полезно ли такое томление для создания столь молодого?

– О, не беспокойтесь, подобные чувства совсем недавно переполняли и меня. Жаль, что проявлять их я не имела права. – Юань мягко отодвинула в сторону миску с супом и неспеша принялась за творог. – Взросление наполнено энергией видоизменения ци и всегда сопровождается чудесными переменами. Проявите должное терпение, и однажды я привезу Вам сияющего здоровьем и красотой молодого мужчину, глядящего на мир с очаровательным любопытством и жаждой истины.

– Что ж, я верю Вашим словам, – кивнула госпожа Цветок. – Ах, дорогая Юань, Вы уже прикончили первое! Тин действительно сильно опаздывает сегодня.

– Быть может, ему нездоровится?

– Еще чего, – грубовато хмыкнула женщина. – Могу поклясться чем угодно, что он не может выбрать, что надеть, вот и сводит с ума нас обеих. Если паршивец посмеет заявиться лишь тогда, когда мы прикончим второе…

В дверном проеме показались двое – мужчина с высоким лбом, раскосыми глазами и гладко зачесанными назад ониксовыми волосами стоял чуть позади, выставив руки в почтительном поклоне, а молодой юноша в длинных розовых одеяниях замер прямо перед ним, склонившись на пороге. Простояв так несколько невыносимо долгих секунд, он наконец сложил руки на животе и расставил локти параллельно земле, как того требовали правила этикета. Плавным кивком головы он отослал слугу, а затем, приподняв подбородок, медленно направился по петляющей дорожке, скашивая глаза на изящный сад камней, проплывающий мимо. Тени навеса падали на его аккуратное лицо с острым подбородком и легкими мимическими морщинками в уголках губ, округлые глаза смотрели мечтательно и потерянно.

То теряясь за перегородками, фонариками и колоннами, а то выплывая из-за них, юноша и впрямь походил на бессловесного призрака. Его одежды слабо шелестели, длинные рукава колыхались, заигрывая с ветерком. Остановившись напротив возвышения, он снова поклонился, не поднимая глаз.

– Матушка, я смиренно прошу простить меня за опоздание, – сказал он ровным и спокойным тоном, в котором, тем не менее, не читалось никакого раскаяния – только сжимающее душу волнение от грядущего знакомства с невестой. – Госпожа Буря, мне стыдно поднимать на Вас глаза, ведь оттого, что я посмел опоздать, Ваше первое впечатление обо мне наверняка безнадежно испорчено.

– Напротив, мой интерес лишь сделался сильнее, господин Цветок, – милостиво улыбнулась Юань. – Я рада находиться на территории клана и видеть Вас в полном здравии. Мы не виделись много лет – но только сейчас я осмелилась признаться себе, что все это время скучала.

Юноша плавно кивнул в знак признательности и неспеша поднялся по ступеням наверх, после чего опустился по левую руку матушки. Разумеется, он не слишком скучал по надоедливой девчонке все это время: в конце концов, в свою единственную встречу с сыном госпожи Цветок Юань умудрилась напугать мальчонку до полусмерти, а потом еще и довести до слез. Она всегда была своенравным ребенком, творившим первое, что приходит на ум. К счастью, суровое воспитание бабушки и знаменитой наставницы все же привило ей верное восприятие мира и ответственность за каждое случайно пророненное слово.

Тин поднес к губам чашку с едва теплым чаем, подул на него для приличия и принялся неспеша отхлебывать, прикрыв губы левой рукою, выставленной вперед. Длинный рукав упал на стол самым неприличным образом и почти коснулся миски с творогом, который медленно, но с аппетитом ела Глава Клана. Откашлявшись, она многозначительно посмотрела на сына, но в этом взгляде Юань увидела скорее шутливое предостережение, чем настоящую угрозу. В словах этот неизящный жест можно было бы выразить следующим образом: «Погляди-ка, сынок, какая у тебя воспитанная невестушка! Мне до твоего поведения дела нет, однако эта ханжа только и думает, что об этикете, а потому, будь добр, опусти рукав своего ханьфу, дабы та не сложила о нас дурного мнения».

Провинившийся быстро понял свою ошибку и исправил ее. Юань улыбнулась.

Несомненно, перед нею был уже не тот уродливый мальчишка с квадратной челюстью, подбородком-уголком и крошечным ртом, из которого во время плача выглядывали желтоватые кроличьи зубки. Его улыбка сделалась белоснежной, прежняя форма лица ныне казалась необъяснимо привлекательной, длинные черные волосы, начесанные подо лбом, изящно спускались по спине до самого пояса. Украшенные нефритовой шпилькой, переливающейся в лучах солнца, они стали заметно гуще со времен их далекой первой встречи и больше не топорщились в разные стороны.