Чтение онлайн

Меритамон замерла, сжав губы и глядя на брата блестящими от слез глазами – а потом мотнула головой.

– Это предательство, - прошептала она. – Я люблю тебя и никогда не выдам.

Аменемхет перевел дыхание. Он ведь действительно подумал сейчас, что погиб – сестренка могла из самой чистой любви пойти и выдать его отцу; ведь она не знает, каков отец на самом деле…

Она не знает, и каков ее брат на самом деле.

– Стало быть, отца не любишь? – спросил молодой человек.

Он как-то горько осмелел после ее уверения, что она не выдаст его.

Меритамон открыла рот и вдруг закрыла; губка скользнула под зубы, и Меритамон с силой прикусила ее. Дочь Неб-Амона только сейчас поняла, что, спасая брата, предает отца…

Она шагнула к Аменемхету снова, и они снова обнялись.

– Я люблю вас обоих, - прошептала Меритамон. – Но я знаю, что предавать нельзя… Я буду молчать… Ты…

Она снова посмотрела брату в глаза, детски надеясь, что он, может быть, откажется от своей женщины. Она представления не имела, что это такое – все еще дитя, хоть и замужем.

– Я никогда не откажусь от Тамит, - сказал Аменемхет.

Меритамон еще некоторое время смотрела на него, потом опять кивнула.

– Хорошо, - прошептала она. – Не бойся, что я вам поврежу…

Она улыбнулась – хотя бы на это имела мужество.

Аменемхет улыбнулся в ответ и поцеловал сестру.

– Иди спать.

Она убежала.

Предательница, как он сам.

Утром Меритамон встала рано и, движимая любопытством, жалостью и какой-то неясной, но сильной жаждой соучастия отправилась в тот уголок сада, где поймала брата. Там была заключена наложница отца, в действительности, как оказалось, по праву принадлежавшая Аменемхету… Наверное, она сама так же любила брата, как и он ее – Аменемхета невозможно было не любить всем сердцем.

И невозможно было не желать. Меритамон была его сестрой, но она это чувствовала.

Юная госпожа присела под стеной и задумалась, попытавшись вообразить себе, какова эта женщина. Размеры ее несчастья только сейчас начали вырисовываться перед Меритамон – намного большего несчастья, чем испытала дочь Неб-Амона за всю свою жизнь…

Молодая женщина встала и, подняв голову, попыталась оценить высоту стены. Брат забирался к Тамит – так, кажется, он назвал свою возлюбленную – по этому сухому сикомору; как это, должно быть, трудно. И женщине через такую стену не перелезть. А изнутри двери в крыло наложниц охраняют стражники.

Несчастная затворница.

Меритамон захотелось увидеть ее и помочь ей. Она понимала, что это преступно – но голос сердца был сильнее.

– Госпожа?

Громкий встревоженный мужской голос заставил Меритамон вскрикнуть и развернуться. К ней подбегал высокий могучий стражник, державший в руке обнаженный меч; госпожа с испуганным возгласом отшатнулась, вскинув руки, словно прося пощады.

– Прошу прощения, что напугал тебя, госпожа, - сказал воин, опуская меч; но лицо было угрюмым и почти враждебным. – Сюда нельзя ходить никому, кроме господина. Прошу тебя покинуть это место.

Меритамон уже овладела собой; она сложила руки на груди и подняла голову.

– Я женщина и дочь господина, - сказала она. – Зачем охранять гарем от меня?

– Так приказано, - повторил стражник. – Уходи, госпожа.

Меритамон фыркнула и направилась прочь; охранник едва не наступал ей на пятки, хотя обычно воины Неб-Амона не осмеливались к ней даже приближаться – не только как к очень знатной особе, но прежде всего как к девушке и дочери верховного жреца…

Почему эту Тамит охраняют, точно она опасная преступница?

Но ведь брат любит ее – а он не мог так ошибиться. Наверное, воины ее отца просто слишком ревностно оберегают честь своего господина.

Стражник проводил госпожу до самого дома, и уже на пороге она не выдержала, обернулась и приказала ему убираться; и тогда воин поклонился и зашагал прочь. Меритамон притопнула ножкой, гневно глядя ему вслед. Какая наглость! Так обращаться с госпожой!..

Она вернулась в свою комнату и задумалась, не обращая внимания на То, ждавшую приказаний. Интересно, так ли тщательно стерегут эту женщину изнутри? Может, Меритамон удастся проникнуть в гарем другим путем? В конце концов, она действительно женщина, а женщинам даже во дворце фараона разрешается ходить в гости к наложницам, если они достаточно знатны. Что ж, в этом доме Меритамон равняется царевне.

Больше не сомневаясь, Меритамон потребовала вина и зеркало. Сделав несколько глотков для храбрости, она тщательно расчесала свои короткие прямые волосы, укрепив на них ониксовый венчик, подаренный отцом. Она почти не носила других причесок. Потом убедилась, что краска на глазах и губах не подтекла и не смазалась, аккуратно отложила зеркало и встала.

Не говоря ни слова, покинула спальню и направилась туда, где, насколько она помнила, находился вход в крыло наложниц.

То догнала ее в середине коридора и встревоженно окликнула:

– Госпожа, куда ты идешь?

Эта уже немолодая женщина, выросшая в преданности и благоговении перед подобными ей, готова была схватить ее за платье, если Меритамон не образумится. Юная госпожа изумилась. Что такое происходит?

– Я сказала бы тебе, если бы было нужно, То, - ответила она. – Ступай в спальню и жди меня.

То не двинулась с места.

– Я поняла, куда ты направляешься, госпожа, - дрожащим голосом сказала служанка. – Для твоего блага я не могу этого допустить. И господин рассердится.

Меритамон вскинула тонкие черные брови.

– Ты забываешься, То, - сказала она. – Я приказываю тебе уйти, если ты не хочешь, чтобы я разгневалась.

Меритамон взглянула на непреклонное, несмотря на дрожащие губы, лицо служанки и почувствовала, что действительно начинает гневаться. Кажется, ее слишком привыкли считать малышкой, которая слушается нянек.

То поклонилась, однако осталась на месте.

– Тебе нельзя это делать, госпожа, - повторила она.

Меритамон прерывисто вздохнула, сдерживая ярость – иногда она распалялась не хуже брата.

– Уходи прочь, или ты будешь наказана, - заявила она, и тогда То, сокрушенно смотревшая на нее, поклонилась и пошла. Меритамон проводила ее взглядом. На самом деле она не знала, как могла бы наказать свою служанку за то, что женщина пыталась воспрепятствовать ей проникнуть в запретное в доме место. Но, как видно, То просто испугалась. Властвовать нужно уметь: господа этого дома – умеют.

Госпожа направилась дальше. Она знала, что крыло наложниц отделяется от всего дома дверью, в которую упирается коридор; в нем, должно быть, выставлена стража… хотя Меритамон никогда там раньше не была.