Чтение онлайн

“Ты хочешь сказать, что ты сама себя не унижаешь таким невиданным распутством?”

Матушка вдруг привлекла к себе его голову и дохнула в ухо:

– Не думай, что твои благородные господа поднялись благородной дорогой. Так не бывает, неужели ты все еще не понял?

Понял. Вернее, все, что он видел, говорило об этом – что взыскующие богатства и почестей лгут, крадут, помогают друзьям в обход более достойных… продают сами себя…

Он встретился взглядом с матерью.

– Я не хочу верить, что это так, - прошептал он.

Тамит с сожалением пожала плечами.

– Тогда ты все еще маленький ребенок, - сказала она. – Жаль. Ты казался мне мужчиной.

– Тамит! – услышала она оклик.

Ее звал ее господин. А вот он и подошел – гневный, решительный, приготовившись распечь и разделить мать и сына, как своих слуг.

– Что вы так задержались? Неужели не понимаете опасности? – приглушенно воскликнул Аменемхет.

Тамит улыбнулась и, обвив руками шею молодого господина, поцеловала его в губы. При сыне.

А потом посмотрела на Хепри, под защитой обвившей ее талию сильной руки, и сказала:

– Моему сыночку нужно поспешить. Хепри, уходи, ты подвергаешь нас опасности.

Нас – это ее с Хепри?

Нет, ее с любовником. Тамит улыбнулась, не отводя глаз, ясно давая юноше понять, что не намерена стыдиться его.

Аменемхет слегка покраснел, но только крепче прижал к себе женщину и поднял голову, глядя на друга в упор. Этот господин сделался настоящим господином, воплощением Маат в своем доме, стать которым он когда-то обещал Хепри…

Хепри поклонился и пошел. Он вдруг испугался, что не вспомнит дороги или набредет на стражников – но даже не остановился, шагая твердо и одиноко. Он услышал за спиной то, чего боялся сейчас больше стражников – топоток ног Меритамон.

– Постой, - слегка задыхаясь, сказала красавица. – Не веди себя глупо. Пойдем, я тебя провожу.

Он ничего не сказал, не поглядел на нее, хотя это было очень грубо – но Хепри надеялся, что Меритамон отступится.

Что бы ни говорила мать. Он не будет губить эту госпожу.

Хепри чувствовал, что Меритамон хочется взять его за руку, но она сдерживалась – тем более, что побаивалась его холодности, которая могла обернуться грубостью. И прекрасно. Пусть боится.

Меритамон отворила перед ним неприметную калитку, о которой не знал никто, кроме господ, и он, не простившись, выскользнул наружу, в глубокую ночь. Все. Если дальше смерть – то только для него одного.

Он увидел движение, белый промельк сбоку, и рядом очутилась тяжело дышащая, злая Меритамон.

– Почему ты так груб со мной? – шепотом выкрикнула она.

Он чуть не бросился бежать от этой женщины, но гордость и гнев удержали его.

– Почему ты так себя ведешь? – таким же шепотом выкрикнул он, впиваясь взглядом в ее глаза – хотя было так темно, что Хепри не видел ничего, кроме овала лица и белого платья.

– Потому что ты ужасен, - ответила Меритамон. – Почему ты так обижаешь меня?

– Ты как дитя, ты ничего не понимаешь, - сказал он.

Меритамон неподвижно стояла перед ним, бурно дыша и чего-то ожидая. Да, она ничего не понимала – не потому, что была глупа, а потому, что не хотела понимать.

– Я хочу, чтобы ты мне сказал, любишь ли ты меня, - приказала она наконец. – Ты любил кого-нибудь до меня?

Он покачал головой.

Зачем тебе эта игрушка, госпожа? Ты натешишься мною и забудешь, подумал он.

– Нет, я никого не любил до тебя, - сказал Хепри. – Я люблю тебя одну и думаю о тебе одной, хотя я стал от этого хуже моей матери.

Меритамон подошла к нему и обняла – две маленькие фигурки у высокой стены, разделяющей их; стены, которую не преодолеть.

– Я тоже никого не любила до тебя, - прошептала она. – И сейчас никого не люблю.

“Но ведь ты же замужем…” - чуть не сказал Хепри, но промолчал. Что тут говорить? Все понятно.

Но разве можно что-нибудь сделать? Это Маат.

Госпожа принадлежит господину, и только так и должно быть. И как бы то ни было, думать о том, чтобы слить свою поганую кровь с кровью Меритамон – невозможно.

“Это уже сделано, - вдруг подумал Хепри. – Мы уже проникли в лоно этой благороднейшей семьи и осквернили его своим семенем”.

Он грустно улыбнулся потерянно стоящей Меритамон и, повернувшись, зашагал прочь. Его одолевали такие чувства, что он не мог бы огласить их, даже закричав во все горло. Хотя он даже улыбаться этой женщине права не имел.

========== Глава 58 ==========

Неб-Амон уже давно чувствовал недомогание, в котором никому не признавался – его изможденный вид приписывали только скорби. Его часто одолевала слабость и сонливость – и именно тогда, когда это было просто недопустимо. Во время обрядов или бесед с его величеством или важными господами, о важнейших делах государства. Только стойкость, воспитанная всею жизнью верховного жреца, позволяла не выказывать этого, как и болей, которые временами пронзали его тело; хотя того, как он бледнеет и истекает потом даже в прохладе, люди не могли не замечать.

Однажды его близкий друг Тотмес, третий хему нечер и скорбящий по единственной дочери отец, позволил себе обтереть платком влажную шею своего господина и друга и сказал, что восхищается выдержкой Неб-Амона – ведь тому, должно быть, уже тяжело справляться со своими священными обязанностями…

Неб-Амон посмотрел Тотмесу в глаза и прочитал то, чего и ожидал. Тотмес хотел, чтобы Неб-Амона низложили - чтобы самому занять его почетнейшее место, пока этого не сделает сын великого ясновидца.

И Тотмес так и не простил Неб-Амону, что благочестивейшая Неферу-Ра, его единственное дитя, умерла от брака с его сыном…

Неб-Амон всегда знал, что окружен хищными зверями, которые только и ждут его слабости; но перенести удар от Тотмеса было особенно тяжело. Но он перенес. Улыбнувшись, верховный жрец поблагодарил друга за заботу и покинул храм, всерьез задумавшись о своей болезни – он догадывался, что это такое. Это были те же демоны, что убили его жену, прекрасную Ка-Нейт, и теперь они перекинулись и на него.