Чтение онлайн

Он молча пошел за Аменхотепом.

Когда он вернулся, все трое, не говоря ни слова, стали спускаться. Аменемхет думал, что им некуда идти, что им не на что будет жить; Тамит зловеще молчала. На ней, кроме длинного платья, было еще и головное покрывало, в которое она завернулась до самых колен. Странный ребенок, которого они с молодым господином произвели на свет, тоже молчал, как всегда… и хорошо. Сейчас совсем не до его вопросов.

Опозоренные господа вышли в сад и остановились при виде солдат. Аменхотеп впервые захныкал, а мать шепотом велела ему молчать. Она поискала взглядом предводителя этих людей… и застыла, встретившись с ним взглядом. Хорнахт тоже застыл. Вот уж чего не ожидал, так не ожидал!..

Ты, услышали оба в немом движении губ друг друга. Это ты!..

Потом Тамит опустила глаза и отвернулась, плотнее закутываясь в покрывало. Взглядом сказала Аменемхету, что пора уходить. Но тут Хорнахт шагнул к ним.

– Вам запрещается выносить из этого дома какие-либо вещи, - сказал он.

Тамит с ненавистью взглянула на этого солдафона.

– Может, нам раздеться и уйти голыми? – сказала она. – И ребенку тоже?

Кто-то из солдат усмехнулся; все зашевелились, но никто не двинулся с места, чтобы поддержать своего начальника. Кажется, они были на стороне Тамит.

Хорнахт посторонился, пропуская их; воины расступились. Никто не провожал изгнанных хозяев. Аменемхет шел, краснея и беззвучно ругаясь, радуясь, что хотя бы этого последнего унижения не пришлось пережить. Тамит, молчаливо шедшая рядом с мужем, казалась почти спокойной.

Они молча достигли калитки и, отворив ее, один за другим вышли на улицу.

Все.

Преступная семья замерла, осознавая, что в одночасье лишилась всего, считая и надежду.

– Куда мы пойдем? – спросила Тамит, хотя лучше кого-либо другого здесь понимала, какой путь остается у изгнанного из этого дома.

– В храм Амона, - равнодушно от пережитой боли и унижения сказал Аменемхет. – Идем.

Он пошел впереди, а Тамит скромно последовала за ним, как будто сама не знала дороги. Позволив и Аменхотепу опередить себя, она украдкой распахнула покрывало и ощупала тяжелый кошелек, подвязанный к драгоценному поясу, потом коснулась серег и нескольких рядов ожерелий на шее. Она обнаружила, что снова может улыбнуться.

***

Меритамон отправилась в путь на другое утро; она везла с собой в носилках сына, а рядом шла То. Вот и все, что осталось у нее от прошлого – единственное близкое существо.

Как-то ее встретят люди дома Аменемхета? Больше года они не видели свою госпожу. Неужели так скоро признают право женщины, ее первенство перед братом-наследником?

Об Аменемхете Меритамон старалась не думать. Это было совершенно невыносимо, как прикосновение к дымящемуся ожогу. Меритамон никогда раньше не думала, что душевная боль может не уступать телесной.

Она ступила на свою землю, и ее захватила радость, вина и печаль. И всего этого было так много для нее, что Меритамон опустилась на траву и зарыдала – если бы она не выплакалась, разорвалось бы переполненное сердце. Она никогда не простит Аменемхета, и никогда не разлюбит его…

Поднялась с земли госпожа с отвращением – с воспоминанием о любовнице брата. Тамит валялась на этой траве; она мылась в господской купальне, спала на господских кроватях, топтала полы, касалась своими руками и дыханием всего, что есть в доме. Меритамон вдруг осознала, что не сможет определить, где жила Тамит – а вдруг в ее собственной комнате? Вдруг брат и эта женщина предавались блуду именно там, куда сейчас ляжет Меритамон?..

А вдруг они спали на кровати матери?..

При мысли об этом Меритамон захотелось убить брата.

Она благодарила бога, что Ка-Нейт закрыла глаза прежде, чем узнала о том, с кем спутался ее сын. Прежде, чем в нем погибло все, что она в нем воспитала…

Меритамон, держа на руках сына, поднялась на второй этаж и повернула на женскую половину. Она устало, как старуха, вошла в свою спальню и села на постель. То следовала за ней, не отставая, прислушиваясь к ее настроению; но у Меритамон не было настроения говорить ни с кем. От отвратительного ощущения собственной постели у нее поджались ягодицы и подобралось все внутри. Меритамон подумала, что это ложе, на котором она собралась спать, мог орошать горячий пот любовников, не сознающих своей скверны; эти стены могли впитать их смех, стоны и вздохи…

– То! – крикнула Меритамон, схватившись за голову, трясясь и едва ли не рыдая.

– Госпожа?..

То подбежала и упала перед нею на колени, преданно заглядывая хозяйке в глаза.

– Узнай, где спали мой брат и эта шлюха, - сказала Меритамон сквозь зубы, не заботясь о том, чтобы смягчать выражения.

То сурово кивнула и убежала.

Меритамон глубоко вздохнула и подумала, что никто из слуг, видевших ее, ни о чем не спросил, а стража Аменемхета ничему не помешала – значит, люди Хорнахта… люди фараона уже напугали их, разъяснили положение дел. И хорошо. Меритамон уткнулась лбом в колени и подумала, что сказал бы отец, узнай он, что дочь ищет поддержки у слуги фараона, который всю жизнь мечтал обладать его женой…

Вернулась То.

– Они спали не здесь, - доложила служанка, и Меритамон глубоко вздохнула, портя пальцами свою прическу.

– Это точно?

То замялась.

– Слуги не видели, что господин ночует здесь… но… но…

– Что?..

Меритамон приподнялась. От нее скрывали что-то ужасное.

– Господин менял спальни, - призналась То. На лице ее было такое же страдание, как на лице госпожи; но Меритамон в действительности было в тысячу раз хуже. Это не То предстояло гадать, не спала ли на ее ложе вдова мужеложца и грабителя могил.

Меритамон вздохнула.

– Пошли за Менкауптахом, - сказала она старой служанке.

Если уж оскверняться, то вместе.

========== Глава 71 ==========

Меритамон приказала То отозвать вестника, которого ее служанка собиралась отправить к мужу; она не могла сейчас никого видеть. Госпожа долго, надрывно плакала, заперевшись от всех. Она уже давно знала то, что открылось ей сегодня; она уже давно скрывала эту догадку от себя самой… правда о брате оказалась не такой убийственной, какой могла бы быть. Но эта правда была очень страшна. Меритамон думала, что никакая месть семье Неб-Амона не могла быть лучше этой – полного уничтожения единственного наследника Неб-Амона; и его смерти предшествовало убийство его души. Меритамон чувствовала, что скоро содеянное Аменемхетом станет известно всем. Каким образом? Так же, как и ей. Разве Меритамон не окружена столь же умными людьми, как она сама?

Она не выдаст брата – но чтобы правосудие свершилось, это и не понадобится. Для того, чтобы великий нечестивец получил по заслугам, его сестре будет достаточно только сложить руки и ждать.

Это тоже было предательство.

Меритамон чувствовала, что скоро уже перестанет понимать, делает зло или добро…

Госпожа не смогла больше думать и послала за мужем. Она очень устала, но, выплакавшись, немного успокоилась и нашла в себе силы молчать обо всем; слава всем богам, что Менкауптах глупец и ни о чем не догадается.