Чтение онлайн

Три женщины увидели на реке много купальщиков, притом немало было совершенно обнаженных. Меритамон всегда знала, что люди так делают, но вдруг засмущалась. Она-то ведь была дочерью и невесткой высших жрецов…

– Отойдемте туда, где никто не увидит, - попросила она подругу и служанку. Ах, если бы не такая жара! Тогда и народу на реке было бы поменьше…

Все же они нашли укромное место на берегу, и Меритамон первая выскользнула из платья. Анхесенамон заслонила ее своим телом. А когда Меритамон погрузилась в воду, спутницы с удивлением услышали ее восторженный смех – казалось, могучая всеочищающая река смыла с нее все страхи и всю застенчивость. Меритамон ведь была не такая! Она не побоялась первой поцеловать юношу, который ей нравился, и не побоялась сказать ему, что он ей нравился… Не побоялась пересечь стену гарема… Взвизгнув, она нырнула с головой; сейчас Меритамон казалась совсем девчонкой. Она вынырнула, весело сверкая глазами и зубками из-под налипших на лицо коротких черных волос, а ее немолодая служанка, уже давно стыдившаяся так себя вести и так обнажаться, качала головой и улыбалась.

Правда, в воде почти ничего не было видно – только иногда блестели плечики и груди, да мелькали смуглые руки. Меритамон приглашающе замахала рукой Анхесенамон, которая все еще не решалась последовать ее примеру.

– А ну дай мне моего маленького Осириса! – вдруг велела она служанке. То испугалась. Госпожа с ума сошла!

Ты же утопишь его, чуть не сказала она госпоже; но, конечно, не сказала и, приподняв платье и зайдя в воду по колени, распеленала и почтительно подала ей ребенка.

Меритамон тут же окунула сына в реку, а потом еще раз. Он взвизгнул, но скорее восторженно, чем наоборот. Мать защекотала ему животик, и Анх-Осирис засмеялся.

– Давай к нам! – повелительно крикнула она Анхесенамон. Девушка смущенно сжалась; а потом, будто решившись, широко улыбнулась и, стащив с себя платье, плашмя бросилась на воду, окатив мать и сына фонтаном брызг. Оба только засмеялись.

Они стали играть с водой и друг с другом. Только бы не попасться сейчас на глаза свекру, подумала Меритамон, хохоча, отфыркиваясь и жмурясь; но ей было слишком весело, чтобы беспокоиться. Давно уже ей не было так легко.

Как будто она снова превратилась в девчонку и заново начала жить!

Менкауптаха только силой можно было бы затащить к нам, подумала Меритамон, и мысль о муже оказалась кислой и расхолаживающей. Она вылезла из воды, подставляя сына солнцу, чтобы тот побыстрее обсох; о том, что она полностью обнажена, Меритамон вспомнила не сразу.

– О, То, мне же нечем вытереться, - вспомнила она, слегка покраснев от осознания своей наготы. – Я так обсохну. Анхесенамон, ложись рядом! То, подай нам платья, мы прикроемся!

Она небрежно набросила платья на себя и на девушку; к голым телам приставал мокрый песок. Меритамон улыбалась, поеживаясь, и думала, как воспринял бы это муж, если бы мог их видеть.

Наверное, умер бы от удара.

Ах, нет, грешно так думать. Меритамон даже самой себе не призналась, что на какой-то миг ей захотелось, чтобы Менкауптах от чего-нибудь пострадал…

Женщины обсохли и, загораживая друг друга, отряхнулись от песка и оделись. Меритамон с нежностью взяла на руки Анх-Осириса.

– То, а ты не хочешь выкупаться? – дружелюбно предложила она служанке. – Мы покараулим.

Окончательно расхрабрившаяся Анхесенамон кивнула и засмеялась.

– Нет, госпожа, я не могу… - сказала То.

Госпожа Меритамон тоже была какая-то странная, как госпожа Ка-Нейт – она тоже была слишком проста в обращении со своими слугами.

Меритамон пожала плечами.

– Ну как хочешь.

– Идемте, - обратилась она к спутницам, и женщины пошли. Меритамон и Анхесенамон улыбались; но Меритамон уже с грустью думала, что такие приключения не могут часто повторяться.

Она шла, рассеянно поглядывая по сторонам, и вдруг остановилась.

Ей показалось?

Впереди, среди других обнаженных спин купальщиков и прохожих, мелькнула земляно-смуглая спина…

– Хепри! – выкрикнула она прежде, чем поняла, что у нее вырвалось. – Хепри! – ликующе выкрикнула она имя бога снова, смеясь, видя, что ее друг остановился.

– Поди сюда! – с веселой злостью крикнула госпожа.

Хепри направился к ней, и когда он подошел, Меритамон перестала улыбаться. Ее поступок перестал походить на шалость.

– Кто этот человек, Меритамон? – спросила ее Анхесенамон.

– Поприветствуй его, - бодрясь, приказала Меритамон. – Это мой старый друг и спаситель!

И в самом деле, ведь Хепри спас ей жизнь, он спас и жизнь Анх-Осириса!

– Спаситель? – воскликнула Анхесенамон. Под ее свалявшимися после купания черными косичками на щеках появился румянец. Хепри был красив, удивительно красив. Меритамон почувствовала какую-то злость на девушку, которой он сразу понравился, злость на него и на себя.

– Да, сестра, он мой спаситель, - сказала она подруге. – Знай, что однажды этот юноша на руках вынес меня из толпы, которая грозила меня растоптать – я тогда носила моего сына… Это произошло во время похорон великого ясновидца, моего отца…

Хепри смотрел в землю.

– Не стоит говорить об этом, госпожа, - тихо сказал он.

“Эта толпа растоптала его мать”.

– Хепри, - уже без грешных мыслей, нежно, виновато сказала Меритамон, взяв его за руку. Ребенка она передала служанке. – Я должна отблагодарить тебя, ты должен стать гостем в моем доме, - произнесла госпожа.

– Да, - неожиданно горячо поддержала ее Анхесенамон. – Нехорошо, что ты молчала, - упрекнула она золовку. – Нужно поблагодарить такого человека!

Она поклонилась Хепри.

– Спасибо тебе, господин, - с большой серьезностью и пылом сказала дочь второго хему нечер.

– Я не господин, - так же серьезно ответил Хепри, глядя ей в лицо. – Я низкий человек, госпожа. Не годится тебе…

Меритамон удержала своего друга от последней попытки к бегству, перехватив его руку.

Она уже ревновала его к Анхесенамон, но могла быть спокойна на этот счет: Хепри был равнодушен к этой девушке, равнодушен ко всем женщинам, кроме одной. Он так желал и любил ее, что не мог находиться с этой чужой женой рядом, не рискуя своей и ее чистотой…

Но Меритамон хотела расспросить его о его жизни и о Тамит, только расспросить!

– Пойдем со мной, - приказала она юноше, и тот подчинился. Как мог он не повиноваться? Он пошел рядом с женщинами, а Меритамон тайком бросала на него взгляды. Хепри был одет просто, но очень опрятно; ноги были босые, как у рабочего или поселянина, но набедренная повязка очень белая на темной коже. Аменемхет никогда не был таким смуглым – но Хепри был по-своему хорош, хорош как простой, чистый и сильный человек. На плечах юноши, когда его особенно ярко осветило солнце, блеснули капли влаги; Меритамон поняла, что он тоже купался сегодня… может быть, недалеко от них…