Чтение онлайн

Теперь настал черед Меритамон проявить уверенность.

– Ты ведь сама кормишь меня, - сказала она. – Мне повредят, только если подкупят тебя или если ты будешь невнимательна.

Их взгляды встретились. Вдруг холодок подозрения пробежал по спине Меритамон – ее столько раз предавали, что она уже сомневалась… во всех людях. Нет, так нельзя.

Она поблагодарила служанку кивком и принялась есть, хотя не хотелось. Меритамон была неподдельно нездорова.

Она вяло доедала инжир, когда к ней снова подошли.

Меритамон подняла глаза и ей на мгновение захотелось рассмеяться: это была вторая женщина, сидевшая у ног Рамсеса. Несомненно, настоящая царевна… дочь…

Меритамон встала и поклонилась.

– Что тебе угодно, госпожа? – с искренним почтением спросила она юную девушку с близко посаженными глазами Рамсеса.

Девушка улыбнулась.

– Я пришла узнать о твоем здоровье, госпожа Меритамон, - сказала она. – Я царевна Та-Рамсес*, дочь его величества и Старшей жены*.

Меритамон поклонилась снова.

– Это великая честь для меня.

Царевна села рядом и сделала знак ей тоже сесть. Меритамон гадала, часто ли особы царской крови посещают простых наложниц – или это только ей выпало подобное счастье. Почему? Ведь здесь немало знатных женщин: да скорее всего, почти все наложницы фараона благородные женщины!..

– Ты больна? – ласково спросила Та-Рамсес.

– Да, - призналась Меритамон. – Ты… царевна, ты не боишься, что лихорадка перекинется на тебя?

Девушка беззаботно засмеялась.

– Божественная сила моего отца, которая во мне, защитит меня, - уверенно сказала она. – Но его величество был огорчен, что ты заболела, он посылал ночью за тобою.

Меритамон смутилась. Неужели в гареме принято так беззастенчиво обсуждать подобные вещи?

– Я счастлива, что удостоилась внимания его величества, - сказала она. – Достойна ли я его, царевна?

Та-Рамсес кивнула.

– Ты мне нравишься, дочь первого пророка Амона, - сказала она и обеими руками взяла руку наложницы. – Я хочу быть твоим другом. Расскажи мне о себе, - приказала царевна.

– Царевна…

Та-Рамсес ждала с милостивой улыбкой. Она не боялась ни болезни Меритамон, ни осквернения преступлениями ее семьи. Или фараон просто утаил все это от дочери?

Но о чем же тогда он советовался с нею, глядя на Меритамон?

А может, царевна подослана к ней или подошла сама с целью выведать какие-нибудь секреты жрецов?..

– Говори, я слушаю тебя, - сказала Та-Рамсес.

Доброжелательный приказ.

– Его величество ничего не говорил тебе обо мне? – наконец нашлась Меритамон.

Тонкое личико выразило смущение. Та-Рамсес отвела глаза.

– Я слышала… что его величество решил насчет твоего брата, - сказала она. – Мне хотелось бы знать, почему это случилось. Великий фараон говорил, что никакие преступления не совершаются без причины, - серьезно сказала царевна.

Это была совсем еще невинная девушка. Вдруг Меритамон ощутила, что Та-Рамсес пришла к ней из искреннего сочувствия к ее нездоровью, и постыдно выискивать какие-то другие основания для ее интереса.

А еще более постыдно было бы сейчас вывалить на царственную головку всю ту мерзкую мусорную кучу, в которой Меритамон живет уже много лет. Конечно, Хорнахт рассказывал историю ее семьи фараону вдали от ушей этой девушки.

– Госпожа, это произошло по вине одной женщины, - со вздохом сказала она, откидываясь назад и опираясь на руки. – Мой брат сошелся с низкорожденной и нечистой сердцем женщиной, которая… уже давно преследует нашу семью, - закончила Меритамон совсем не так, как намеревалась. Не говорить же царевне, что Тамит совратила ее брата в четырнадцатилетнем возрасте! Сколько лет этой девушке? Едва ли больше!

– Как она может преследовать вас? – изумленно спросила Та-Рамсес. – Разве великому ясновидцу нечем было защититься от простой женщины?

Меритамон посмеялась этой наивности.

– Эта женщина очень коварна, царевна, - ответила она. – Сейчас, когда мой брат заключен в темницу, она сбежала и бросила его, хотя притворялась, что любит.

Та-Рамсес подавленно замолчала, уставившись в траву; звякнули золотые кружочки, подвязанные к синим косичкам ее дорогого парика. Все это было непривычно – чересчур для нежной девушки, взлелеянной обожающими ее людьми самого благородного положения и тонкого воспитания.

– А что эта женщина делала раньше? – спросила царевна. – Ты сказала, что она преследует вас давно.

– Она служила в доме моего отца, - ответила Меритамон. – Вначале она пыталась извести мою мать, госпожа, и ее замысел не был раскрыт, но на нее пало подозрение… и ее изгнали вон. Потом эта женщина сходилась с несколькими преступниками. А потом подружилась с моим братом, который ходил в школу Амона вместе с ее сыном…

– Вместе с сыном?

– Так значит, эта злая женщина намного старше твоего брата? – воскликнула побледневшая царевна, никогда, по-видимому, не слышавшая о таких гнусностях.

Меритамон кивнула.

Она подумала, что только что очернила в глазах дочери фараона своего единственного возлюбленного.

– Это ужасно! – воскликнула царевна, хотя этот возглас не выражал и половины ее негодования. Но она просто не знала, что сказать еще. Она никак не ожидала такой страшной повести.

– Я немедленно расскажу об этом его величеству, - вдруг заявила Та-Рамсес, вставая на ноги. – Он разыщет и накажет эту женщину! Она виновата больше, чем твой брат!

– Нет!..

– Даже его величество, боюсь, не отыщет ее, царевна, - тихо сказала Меритамон.

– Он бог, - гневно возразила Та-Рамсес. – От него ничего не может укрыться!

Меритамон молилась, чтобы не рассердить это дитя совсем.

– Даже бог не может видеть все, - сказала она. – Ты ведь знаешь, госпожа, что сам великий Ра не всеведущ.

– Как так? – воскликнула Та-Рамсес.

– Он поддался Исиде, наславшей на него змею*, - напомнила Меритамон. Неужели Та-Рамсес не слышала этого предания?