Чтение онлайн

– Однако пока этот преступник будет содержаться в темнице храма Амона. Мое величество повелевает так, - с тем же ясным, созерцательно-милостивым выражением сказал Рамсес и замолчал.

И Меритамон поняла, что все сказано.

Она опустилась на колени перед царем, бормоча слова глубочайшей признательности – в самом деле, разве могла она надеяться, что ее брата пощадят? Всерьез надеяться? После всего того, что Аменемхет натворил?

Меритамон поднялась, не вполне понимая, что ей следует сейчас делать. Но фараон вдруг сделал какому-то слуге знак, и ей под ноги подбросили пару подушек.

– Садись, госпожа Меритамон, - сказал он. – Ты, должно быть, утомлена.

Она села, как те царевны у подножия трона. Обе молодые женщины не произнесли за все время ни слова, только внимательно смотрели на нее.

Фараон сел рядом с нею, и тут Меритамон ощутила страх. Это был уже третий страх, овладевший ею здесь, и едва проникнув в сердце, он начал расти, оплетая ее холодными тенетами; Меритамон непроизвольно вскинула голову, словно этот страх был живым и подбирался к ее горлу.

Рамсес улыбался, словно они не говорили только что о ее преступном брате.

– Сколько тебе лет, госпожа? – спросил он, глядя в лицо Меритамон.

– Девятнадцать, повелитель, - сказала она.

– Ты кажешься совсем девочкой. Не правда ли? – спросил он, обернувшись к присутствующим, и к Хорнахту тоже; женщины послушно кивнули, улыбаясь, а Хорнахт побледнел.

Рамсес взял ее за подбородок. У него были твердые и сухие пальцы; Меритамон ощутила, какая сила исходит от этого… старика. Да, живой бог был стар!

– Ты боишься, - ласково сказал он, вглядываясь в лицо Меритамон. – Ты девушка?

– Госпожа Меритамон замужем, - впервые заговорил Хорнахт; его голос прозвучал надтреснуто, и от его слов повеяло таким горячим отчаянием, что фараон удивленно повернулся к нему.

– Замужем? За кем?

“Неужели он ничего об этом не слышал?
– в крайнем изумлении подумала Меритамон. – А может, просто пропустил мимо ушей?”

– За заклинателем Амона Менкауптахом, сыном второго раба бога, - ответил Хорнахт. – У них есть шестимесячный сын.

– Вот как? – с некоторым удивлением и как будто холодностью переспросил Рамсес. – Я хочу увидеть этого Менкауптаха. Нет, - он вдруг встал. – Я не желаю его видеть! Мне надоели жрецы Амона!..

Меритамон попыталась что-то сказать, все еще сидя на полу, потом попыталась встать. Но Рамсес удержал ее, взмахнув рукой. Он резко повернулся к ней.

– Твоя красота достойна много большего, чем этот жрец! – заявил фараон.

***

Меритамон смотрела на царя снизу вверх, медленно осознавая, что ей сказали. Рамсес пожелал сделать ее своей наложницей. Меритамон понимала, какая это огромная честь.

Рамсес улыбнулся и кивнул, а ей вдруг захотелось умереть вместе с братом. Будь проклят тот миг, когда ей взбрело в голову идти ко двору!.. Она и помыслить не могла, что этот старый человек… бог настолько похотлив и легкомыслен, что способен ради утоления своего желания отнять жену у мужа и мать у маленького сына, вторгнуться в семью одного из высших жрецов Амона…

А вдруг именно этого фараон и захотел? Показать заносчивым слугам, кто их единственный властелин?

Меритамон опустила глаза и снова поклонилась в ноги Рамсесу. Он поднял ее с земли, а потом, положив руку на плечо, подвел к своему небольшому трону.

– Госпожа Идут, встань, - сказал он одной из царевен, той, что была постарше. – Ты можешь пересесть на место госпожи Меритамон.

Идут посмотрела на фараона и его новую избранницу снизу вверх, и Меритамон показалось, что на словно бы опухшем и немного сонном личике молодой женщины промелькнула обида. Но ничего более. Идут лениво поднялась и, поклонившись Рамсесу, села на подушки напротив трона, лицом к его величеству.

Меритамон села рядом со второй женщиной, казавшейся на несколько лет младше ее самой. И эта царевна неожиданно дружески улыбнулась ей; Меритамон увидела, что лицом она напоминает Рамсеса. Это действительно была его дочь, Меритамон не ошиблась; и именно с нею фараон шептался в начале приема.

А вот вторая женщина…

Меритамон, не удержавшись, посмотрела на Идут, и на мгновение с лица этой госпожи пропала вся сонливость. Из-под ее тяжелых век сверкнула ненависть, и Меритамон поняла, что угадала положение придворной женщины – наложница, любимица Рамсеса… Конечно, она уступала красотою ей самой…

Меритамон сжала руки, низко опустив голову, и подумала, что охотно вернула бы Идут все, что фараон собирался отнять у этой наложницы в ее пользу. Почему ее судьба так нелепа!..

– Мапуи, - громко приказал царь, не поднимаясь с места, и в комнату вошел какой-то толстый и безобразный человек, очень ярко накрашенный и в очень пышном парике и длинных складчатых одеждах. Он ждал за дверью? Придворные обладали изумительной способностью становиться незаметными и являться бесшумно.

Мапуи подобострастно улыбнулся, растянув широкий жабий рот; потом тяжело опустился на колени и коснулся лбом пола. Он тотчас же встал, подавив гримасу боли и кряхтенье. Как видно, ему было разрешено не утруждать себя слишком.

– Мапуи, отправь вестника в храм Амона, - объявил фараон, по-прежнему не двигаясь с места – Меритамон становилось все более неуютно и страшно рядом с этой божественной фигурой. – Пусть вестник объявит волю моего величества. Жрец Амона Аменемхет, содержащийся в темнице храма Амона, не будет осужден, пока этого не пожелает мое величество. Он должен оставаться там, куда его поместили, пока я не изволю поступить с ним по своему усмотрению, - закончил Рамсес.

Мапуи поклонился в пояс, потом повернулся и вышел, так и не сказав ни слова.

Рамсес погладил сидящую у его ног Меритамон по голове, и она подняла голову, пытаясь улыбнуться.

– Ты безгранично добр, Могучий Бык*, - прошептала она.

Рамсес кивнул.

– Могу ли я попросить тебя еще об одной милости? – прошептала Меритамон, ненавидя себя и прелестно краснея от этой ненависти.

– Обо всем, чего пожелаешь, - сказал фараон. Его рука скользнула к ее щеке и погладила подбородок. От него пахло миррой, обычный запах храмов и знатных людей.

– Позволь мне увидеться с моим братом, - попросила она. – Меня даже не пустили к нему в темницу!

– Не пустили?

Рамсес нахмурился, потом резко встал и сделал знак Меритамон подняться тоже.

– Господин Хорнахт, - сказал он, обращаясь к страдающему начальнику строительных работ, у которого уже во второй раз отнимали образ возлюбленной. – Сопроводи госпожу Меритамон в тюрьму храма Амона и прикажи моим именем провести ее к брату!

Хорнахт низко поклонился.

– А также передай, чтобы об этом преступнике как следует заботились, - сказал Рамсес. – Пусть хорошо кормят его и дают мыться… и что еще понадобится, ты увидишь сам.