Чтение онлайн

Рамсес улыбался, а Аменемхет не моргая смотрел на него и свою сестру. Рамсес поручает ей ее старшего брата. Он отдает Аменемхета своей наложнице, этой бесстыжей потаскухе, в полное распоряжение…

– Да, Великий Хор, - сказала Меритамон. – Он не ослушается меня. Позволь ему только хотя бы иногда… выходить на эту террасу. Мой брат так давно не видел солнца…

Рамсес молчал. Ему это не нравилось.

– Его может сопровождать стражник, - умоляюще сказала Меритамон. – Я сама прослежу за этим.

Аменемхет прикрыл глаза.

– Хорошо, - услышал он милостивое разрешение фараона. – Ты отвечаешь за этого преступника. Он твой.

Аменемхет пошатнулся.

Меритамон отошла от фараона, неохотно отпустившего ее, и прошептала брату в лицо:

– Немедленно возвращайся к себе.

Он попытался выразить взглядом свое презрение, но был сейчас намного более жалок, чем она, женщина.

– Ты понял? Пошел прочь, - сказала сестра. – Если ты еще раз покинешь комнату без моего ведома, тебя могут казнить.

Аменемхет опустил голову и побрел прочь, спиной чувствуя ее горящий взгляд и гнев фараона. В этот миг он жалел, что не умер там, в тюрьме. Его не бесчестили так, даже когда он лежал на вонючей подстилке в подземной камере, горя от лихорадки.

– Повелитель, может быть, отослать его? – прошептала Меритамон, все еще глядевшая брату вслед, даже когда он скрылся. – Может быть, его можно держать под стражей где-нибудь на юге?

– У меня не так много свободных поместий, чтобы предоставлять какое-нибудь из них преступнику, - сказал фараон, тоже внимательно смотревший вслед Аменемхету. – И мои люди также на счету. Я могу сослать его к пограничным постам на краю пустыни. Но там тяжелая жизнь, и если твой брат сбежит, с ним поступят очень сурово.

Меритамон вздрогнула.

– Его четвертуют, - сказал Рамсес, на лице которого теперь не было и тени добродушия. – Я не могу сказать, чтобы это было незаслуженно.

Молодая женщина закивала, потом закрыла лицо руками и всхлипнула.

– Не поступай так с ним…

– Если ты уследишь за ним – он на некоторое время сможет остаться во дворце, - сказал фараон. – Но позже я все равно сошлю его на юг.

Кажется, он укрепился в этом только что принятом решении.

– Я не стану терпеть в своем доме такого преступника! – распаляясь гневом, сказал царь. – Вот все, что он может получить вместо тюрьмы! Будет стеречь границы вместе с меджаями!..

Меритамон оставалось только смириться.

Она и сама теперь была бы рада избавиться от брата – который лишился всего, что она могла бы в нем любить.

Но она стала такой же узницей, как Аменемхет, и хотела спасти хотя бы себя… то, что еще осталось от семьи Неб-Амона.

– Великий Хор, будет ли мне позволено побывать дома? – прошептала она, воспользовавшись тем, что Рамсес несколько удовлетворился участью ее брата. Она не знала, сколько способен второй раб бога сделать в помощь ей, и была намерена содействовать ему как может.

– Ты много просишь! – сказал царь.

Она снова опустилась на колени.

– Умоляю, - прошептала Меритамон. – Я хочу побывать в доме моего отца и поклониться его памяти.

Рамсес имел уважение к памяти Неб-Амона, и сейчас в особенности сознавал, насколько его оскорбленный дух нуждается в поддержке живых.

– Хорошо, - с улыбкой сказал фараон. Он погладил свою женщину по щеке, потом нежно поднял ее. – Ты преданная дочь, госпожа Меритамон, и я отпущу тебя к отцу. Можешь прийти туда, где он обитает.

Она улыбнулась, глядя ему в глаза, не зная, пойдет ли царь так далеко, чтобы поцеловать ее сейчас – их никто не видел, но могли увидеть…

Рамсес взял ее за подбородок и поцеловал. Она уже привыкла к его поцелуям; их можно было сносить без отвращения.

– Ты придешь ко мне сегодня ночью, - приказал он.

– Я не могу, - прошептала Меритамон, краснея при этом напоминании о собственной лжи. По лицу фараона проскользнуло недовольство.

– Хорошо, завтра, - разрешил он. – Ты долго испытываешь мое терпение.

– Но ведь я должна ехать, - сказала Меритамон. – Когда мне будет позволено посетить Уасет?

Рамсес изумился.

– Ты должна следить за своим братом, пока я его не отошлю! – сказал он.

Ах, в самом деле!

Меритамон в этот миг проклинала Аменемхета, который сделал ее жизнь ужасной и никак, ничуть не отплатил ей добром за то добро, что она ему делала. За ту порчу, которой она подвергала свою душу ради него. Из-за него.

Рамсес уже оставил ее, на той же террасе, откуда изгнали Аменемхета; это место было слишком хорошо для него, но ей милостиво предоставлялось в пользование. Меритамон подошла к колоннаде и взялась руками за колонны, глядя в сияющий просвет между ними, как узник смотрит через решетку.

***

Аменемхет выдержал еще два дня заключения в своей комнате, потом сбежал снова.

К нему возвращалась былая сила и предприимчивость, и даже такая прекрасная тюрьма уже опротивела ему; и снова он воспользовался неведением стражника насчет воли своих повелителей. Меритамон не смогла предупредить всех, кто стоял на карауле около покоев Аменемхета, а может, просто они сменялись без ее ведома.

В этот раз ему очень повезло – Меритамон наткнулась на брата одна.

Они встретились на полюбившейся ему пестрой террасе, и Меритамон приказала Аменемхету возвращаться к себе.

– Не пойду, - с усмешкой сказал молодой господин.

Аменемхету хватило двух дней, чтобы забыть страх. Он похорошел, значительно окреп, и теперь Меритамон не смогла бы сладить с ним в одиночку. Да что там – он легко мог бы убить ее.

– Я сказала: отправляйся к себе, - повторила она звенящим голосом и скрестила руки на груди.

“Что эта потаскуха о себе вообразила?
– подумал он. – Что она может купить мое послушание своим телом?”

– А я сказал тебе: нет, - ответил Аменемхет. – Что ты мне сделаешь?

Он ушел до того, как услышал угрозу фараона; Меритамон побледнела, вспомнив обещание Рамсеса четвертовать преступника в случае непослушания.

А потом она шагнула к колоннаде, преграждая Аменемхету путь к отступлению.

– Стража! – крикнула она так громко и яростно, что брат оторопел. – Стража!..

Прежде, чем молодой человек опомнился, на ее крик прибежали двое воинов, звеня оружием; а в следующий миг он уже лежал в ногах у сестры, чувствуя, как крепкая рука давит ему на затылок. Он дернулся, но получил пинок и замычал, потому что не мог кричать в таком положении.