Чтение онлайн

Потянувшись к блинной стопке, отец отсчитал три штуки и переложил на свою тарелку. Я стянула с верхушки только один и щедро залила на тарелке вареньем, даже не думая отмерять ложкой: лила прямо из банки, смотря, как красиво тянется вязкая жидкость.

— Прямо как в детстве, — сказала я вслух и улыбнулась. Костя по-отечески потрепал меня в ответ по голове.

— Слушай, с утра, — осторожно начал он: — Я погорячился. Сам был молодым и понимаю, правда понимаю, как тебе хочется веселиться. Свободы, в конце концов. Но я… я просто не могу этого тебе сейчас дать. Не представляю, как смогу простить, если с тобой что-нибудь случится.

Подобные речи от отца звучали неоднократно, за тем исключением, что сейчас голос звучал мягче, а слова осмотрительнее. Я понимала, что всё сказанное призвано успокоить. Объяснить мне важность принятие таких решений и примирить с реальностью, но я не могла, даже теперь, когда Ксертонь разочаровала меня полностью. С чего я вообще решила, что смогу жить здесь? Построить какое-то будущее. Ксертонь ничуть не лучше Ростова, если подумать. Во всяком случае там я не была ограничена в перемещениях: мать куда проще относилась к этому, позволяя быть взрослой, принимать свои решения. Рядом с отцом я вновь чувствовала себя тринадцатилетней девчонкой и это было неправильно. Мне было семнадцать и уже меньше, чем через год, я даже юридически буду целиком и полностью отвечать за свою жизнь. Как я могу освоиться в мире, если держать меня под хрустальным колпаком?

— Я долго думал. В том числе, вместе с твоей матерью, — продолжал отец: — И, кажется, нашёл выход. Во всяком случае компромисс до конца этого месяца, пока Мария сама не вернётся в Ростов, а там ты будешь вольна выбирать: уехать к матери или же остаться здесь, в Ксертони. Сын доктора Смирнова сказал, что ты можешь приезжать к ним в поместье, когда захочешь. Это достаточно удалённая и, тем более – частная территория. Эдуард согласен привозить и увозить по договорённости, а сомнений в их системе охраны у меня нет: знаю какая она навороченная у музея. Ты могла бы так общаться сразу с пятью ровесниками. Считай, уже большая дружная компания. Что скажешь?

Я поперхнулась блином, когда речь зашла об Эдуарде.

— Мы не друзья, — откашлявшись, ответила я и пошла на кухню за водой.

— Так, будете! — Костя говорил с таким энтузиазмом, что мне оставалось только позавидовать: — Только представь, сколько нового ребята могут рассказать тебе о городе, о прошлом Ксертони. Кому, как не семье основателей о таком знать. Плюс, их же там аж пятеро: наверняка с кем-то да найдутся общие темы для разговоров. Попробуй хотя бы разок, а потом отказывайся.

— Уже попробовала, — мрачно пробормотала я, возвращаясь к столу: — Они не такие классные, как тебе кажется.

Отец пожал плечами и не согласился:

— Вполне себе классные. Мне часто приходится пересекаться по работе с их отцом, доктором Смирновым. Кто-нибудь из детей частенько околачивается в его практике, помогая. Эдуард — очень смышлёный парень для своего возраста, даже рентгены уже отлично читает.

— Ага, а ещё он просто восхитительный рассказчик всякого рода легенд.

— О, они начали рассказ о городе сразу со сказаний и небылиц? – восторженно спросил отец.

— Вроде того. Небылицы там точно были, в виде страшилок о вампирах.

Костя лишь кивнул, пытаясь прожевать только положенным в рот обильный кусок блина, пропитанного сгущёнкой.

— Упыри – одна их интереснейших местных легенд. Только вампирами стали называть совсем недавно, на зарубежный манер, но оно, наверное, и правильно. Упырь сразу в голове рисует образ чего-то уродливого, страшного. Местные же истории говорили о прекрасных существах, а главное – добродетельных, несмотря на своё проклятье.

— Какое проклятие?

Отец осмотрел стол и поняв, что забыл принести себе кружку, отпил из моей, после чего с улыбкой произнёс:

— А вот согласишься ездить к Смирновым, узнаешь.

— Так нечестно!

— А-ха! – воскликнул Костя: — Всё же заинтриговал.

— Заинтриговать-то заинтриговал, но я всё равно не поеду. Пап, они сегодня мне лапшу на уши вешали и целое представление устроили, желая убедить, что они, видите ли, вампиры. Вилка Кости замерла над тарелкой.

— Это они тебе сегодня сказали?

— Ну да. Детский сад какой-то, честное слово. — я встала и подобрала со стола тарелку и пошла на кухонный островок мыть посуду, продолжая разговор: — На полном серьёзе втроём меня убеждали, и даже придумали трюк с дверью. Мол, она сама открывается и закрывается, как будто я из какой-нибудь деревни и не знаю о существовании автоматических дверей. Камеру, правда, я так и не нашла в комнате.

— Камеру?

— Конечно, — я осторожно очищала прутья венчика от остатков сырого теста: — Наверняка снимали это все и хотели потом в интернет выложить. Уже так и вижу заголовок: «Развели новенькую в школе».

Костя поправил горло, и медленно проговорил, точно сам не верил в сказанное:

— Может, это часть образовательного перформанса. Чего только сейчас не делают в музеях…

Я прыснула, думая, какая это чушь. Немного поразмыслив над этим предположением позднее, оно начало казаться мне вполне адекватным и всё объясняющим. Выбивалось только из логичного полотна то, что, видя мою реакцию, любой нормальный человек уже бы всё объяснил, но ни Эдуард, ни Виола не собирались отходить от заданной роли. Что, если на самом деле всё происходящее было частью перформанса, как в иммерсивном театре?

— А знаешь, возможно, ты прав. Есть же контактные театры, где ходишь из зала в зал, и актёры пытаются убедить тебя в реальности происходящего. Может, они нечто подобное и устраивают при гостях. Во всяком случае, это хоть насколько-то объясняет весь абсурд происходящего и то, не полностью.

— Быть может, если ты дашь Смирновым ещё один шанс, всё встанет на свои места. В конце концов, они, как никто другой в городе, знают каково это – быть в Ксертони одновременно в корнях своим и чужим.

— Ладно, — я выключила ткань и потянулась за полотенцем для посуды: — Уговорил.

После ужина я пошла в свою комнату. Стоило мне закрыть дверь, как я с облегчением выдохнула и припала спиной к холодной стене, ненадолго прикрыв глаза. Сумасшедший день спутывал мысли. Я с трудом отделяла реальность от вымысла, теряясь в догадках. Поверить в существование вампиров? Какая глупость.

В кармане завибрировал телефон. Достав смартфон, я увидела на экране всплывающее окно с сообщением от Ника. Мне не хотелось разговаривать с Каримовым, пока я хоть немного не уложу всё произошедшее в голове. Чтобы ненадолго изолировать себя, я включила на телефоне авиарежим и положила его на стол экраном вниз. Собрав волосы в высокий хвост, я решила сесть за компьютером и обратится к интернету, надеясь почитать о местных повериях. Быть может, если я нащупаю связующую нить в древних сказания, устроенный Смирновыми перформанс покажется более осмысленным. Не успела я ввести в поисковой строке запрос, как Костя постучал дверь.