Чтение онлайн

— Да?

Дверь приоткрылась, и я заметила, что отец переоделся в полицейскую форму.

— Я на вызов. Буду поздно. Не выходи никуда, ладно? — вид у Кости был мрачным, а взгляд слишком серьёзным.

Я посмотрела на часы. Время было восемь вечера. За окном давно стемнело, а город стих, давно закрыв двери местных лавок и офисов.

— Что-то случилось?

Костя неоднозначно кивнул, как бы давая понять, что сам не знает.

— В лесу, недалеко от усадьбы Смирновых, обнаружили фургон. Дверь в грузовой отсек открыта нараспашку, а к самому центру на скотч прикрепили письмо с чистосердечным признанием… — отец отвёл взгляд и устало потёр переносицу. — Наши думают, что это он.

— Кто «он»?

— Ксертоньский маньяк.

В памяти замелькали картины сегодняшнего дня. Неужели это тот же грузовик? Увидеть бы своими глазами. Я бы точно смогла его и наконец убедиться: всё это происходило на самом деле. Вот только какой смысл маньяку было оставлять фургон незапертым и тем более оставлять записку?

— А водитель? Его нашли?

— Нашли, — Костя прочистил горло. — Мёртвым, в кабине. Они сначала подумали, что водитель уснул: не заметили кровь на красном. Пустил себе пулю в лоб, представляешь?

«Не заметили кровь на красном», — эхом отозвалось в моей голове. Я попыталась вспомнить, во что был одет похититель и вспомнила о рубашке в красную клетку. Пазл сходился. Деталь за деталью. Резко у меня пересохло в горле, а внутри стало так тошно и неуютно.

— По описанию сейчас всё выглядит очень странно. Нужно внимательно осмотреть место и изучить записку.

— Думаешь, он не мог покончить с собой?

Костя мотнул головой.

— Не тот типаж. Впрочем, кто знает? Расскажу, если узнаю больше. Всё же, если мужчина окажется тем самым маньяком, в городе станет безопаснее. Посмотри. Ладно, я пойду, — отец уже потянул за собой дверь, но резко остановился, вспомнив нечто важное: — Только не рассказывай никому в школе, ладно? Незачем зря людей обнадёживать, пока всё не прояснится.

— Ладно.

— Спокойной ночи, Ася, — Костя напоследок одарил меня нежной улыбкой.

— И тебе, папа.

Похищение было правдой. Такой же, как первый поцелуй с Ником, прогул школы. Я что-то упускала. Что-то, меняющее все события в корне. Пыталась вспомнить детали похищения и чем больше пыталась, тем ощутимее казался выпавший из памяти фрагмент. Медленно, вспоминая в хронологии все события дня, мне начинало казаться, что я ищу некую иголку в стоге сена. Внезапно в сознании всплыл силуэт Артура. Как он садится передо мной на корточки, прикладывает ладони к вискам. Неприятная тряска отдавалась вибрацией по всему телу. Артур смотрел на меня, в глазах читался страх. Что он сказал тогда? «Не работает»? Но что «не работало»? Я облокотилась о стол и обхватила голову руками, точно это могло помочь вспомнить. Стараясь сосредоточиться, я закрыла глаза и ухватилась за этот момент.

Тёмный фургон. Я прячусь за коробками, когда дверь открывается и внутрь попадает свет. Голоса похитителей. Один женский, другой мужской. Галина и Глеб. Ярко-розовая, почти малиновая, помада. Глеб поднимает меня за грудки куртки, и я удивляюсь, как легко ему это удаётся. Дальнобойщик вытаскивает меня на улицу. Я пытаюсь вспомнить, что было дальше и боль отдаётся в висках. Режущая, точно внутри меня оказался ворох остроконечных иголок, и они все разом попросились наружу, борясь с соседями за право первенства. Боль настолько сильная, что у меня слезятся глаза, но я не отпускаю воспоминание. Внутренний голос твердит: стоит отпустить и недостающий фрагмент мозаики утрачен навсегда.

В ушах нарастал гул, ложками поглощая все звуки в квартире. Я старалась игнорировать всё, что мешало сосредоточиться. Казалось, ещё немного и моя голова взорвётся от изобилия неприятных ощущений, но я продолжала. Что случилось, когда Глеб вытащил меня из грузовика? Я кричала. Долго и пронзительно, пока не заболело горло. Передо мной стояла Галина. Помню взгляд её хищных серо-синих глаз. Почти прозрачных и ярких, как корка льда на Байкале в морозную пору. Она говорила какие-то слова так тихо и спокойно, что меня убаюкивало, точно под пением маминой колыбельной в детстве. Помню, как глаза затягивало предсонной пеленой и вот я уже была готова поддаться ей, упасть в тёплые объятия Морфея, но вдруг всё прекратилось. Галина исчезла, а вместе неё перед глазами проносилась густая дымка. Казалось, облако имело почти человеческое сознание, осознанно перемещаясь по лестному пространству то приближаясь, то отдаляясь. Цветные вкрапления неравномерно окрашивали туманный сгусток, внутри происходило какое-то движение. Мгновение из облака по воле невидимой силы появляется тело Галины. Его отбрасывает, как ничего не весящую тряпичную куклу, к машине. Глеб широко расставляет ноги, ища более плотную опору и разводит руки в сторону, будто готовясь к атаке. Он широко раскрывает рот. Из самых недр его естества раздаётся почти животное шипение и именно тогда я обратила внимание на зубы: два острых клыка торчали, возвышаясь над остальными зубами.

— Вампир, — сорвалось с моих губ, и боль прекратилась, стоило всем кусочкам пазла встать на свои места.

Обессиленно я припала к спинке стула, смотря перед собой. Взгляд не задерживался ни на чём конкретном. Мне нужна была передышка. Почему я забыла о странной дымке и последнем, что увидела в лесу? Помню, как следом кто-то позвал меня по имени. Каким был этот голос: мужским или женским? В моменте он показался мне знакомым и на мгновение я почувствовала облегчение, словно точно зная: спасение близко. Воспоминание о лесе обрывается на этом моменте. Невидимая сила подхватывает меня за ноги, придерживает спину, и я лечу. Перед глазами мелькают разноцветные линии, не позволяя увидеть ничего конкретного. Когда всё стихло, я обнаружила себя лежащей на мягкой софе в старинной усадьбе и увидела Эдуарда. В голове зародилось зерно сомнения.

В тот вечер я долго размышляла о произошедших событиях, позабыв о сне. Кто бы мог подумать, что одна выпавшая из памяти деталь, способна в корне изменить всё? Наутро я была уверена в одном: мне нужно поговорить со Смирновым.

Костя ещё не вернулся, когда из телефона раздался звон будильника. Я лежала на постели, смотря в белоснежный потолок. Ночные размышления так увлекли меня, что я даже не стала переодеваться, вернувшись домой. Поднявшись с кровати и собравшись в школу, я позвонила отцу. Через несколько долгих гудков он поднял трубку:

— Алло.

— С добрый утром.

— Да уж, — устало отозвался Костя: — В общем, это он. Всё указывает на то, что ксертоньский маньяк покончил с собой. Предсмертная записка кажется весьма убедительной. Мы ещё разбираемся, но я почти уверен, что всё кончено. — он тяжело вздохнул, — У меня не получится вырваться или послать кого-то из ребят подвести тебя до школы. Здесь настоящий аврал. Ты можешь кого-нибудь попросить? Эдика там или ещё кого?

Идея казалась мне одновременно заманчивой и в то же время от неё тело пробирала дрожь. Наедине можно было пристать к Эдуарду с копящими внутри вопросами, вот только насколько я могла быть в безопасности, находясь рядом с ним? Оставалось только предполагать. Лучшее, что я могла сделать в сложившейся ситуации – это подстраховаться.

— Слушай, неудобно как-то. А ты не мог бы с ним созвониться и договорится? Я столько вчера Эдику наговорила, что, боюсь, он откажет.

— Это что ты ему наговорила?

— Да всякого, — уклончиво ответила я: — Ну так что? Сможешь?

Костя ответил не сразу. По ту сторону динамика доносился шум. В отделении было неспокойной.

— Дай мне пару минут.

— Ладно.

Отец повесил трубку. Я понимала, что Эдуард может отказаться. Оставался запасной план, в виде велосипеда, пусть он и не особо меня радовал. На улице казалось светлее, чем обычно. Выглянув в окно, я сразу поняла почему: на земле лежал тонкий слой снега. Должно быть, выпал ночью. Если я хотела успеть доехать в школу на велосипеде, выходить следовало ещё минут двадцать назад. Делать было нечего. Дожидаясь ответа от Кости, я пошла на кухню и поставила чайник. Пока закипала вода, я выудила из хлебницы пару кусков, а из холодильника сыр и масло. Сделав пару бутербродов, я достала из верхнего ящика открытую упаковку чая с бергамотом и заварила один пакетик в чашке. Сев за стол и включив телевизор, я позавтракала. Когда в кружке оставалось не так много чая, по входной двери кто-то трижды постучал.

Как странно. Кто будет стучать в дверь с глухой кожаной обивкой, когда на стене есть кнопка звонка? Задаваясь этим вопросом, я поднялась с места и пошла в коридор. Заглянув в дверной глазок, я увидела тёмный силуэт. Лица, видно, не было из-за перегоревшей лампы. Звонящий был низкого роста, со смешно топорщащимися в разные стороны волосами.

— Кто это?

— Привет, Ася! — дружелюбно отозвался тонкий голос: — Это Диана, сестра Эдика. Твой отец звонил. Просил Эда подбросить тебя до школы, но его сегодня не будет. Я вызвалась помочь. Можно войти?