Чтение онлайн

«Весенняя песнь», точнее «Песня начала весны» («И чунь лин») – особый классический музыкальный жанр «лин». Сочетание «и-чунь» – девиз встречи первого дня четвертого солярного цикла «становления весны» (ли-чунь, по григорианскому календарю соответствует 4 февраля). Здесь воспроизводится в сокращенном виде сцена «Приглашение в Восточный павильон» из драмы Ван Шифу «Западный флигель». Многоточия обозначают пропуски реплик героя – студента Чжана.

Ткачиха и Волопас – имеются в виду две влюбленные звезды (см. примеч. к гл. XXXVII).

«Двое верных» – драма Яо Моуляна (XV в.), указание на нее здесь – очередной анахронизм.

В реплике Цая заключено сложное переплетение литературных реминисценций. С одной стороны, он цитирует (с искажением одного знака) две строки из стихотворения Ду Фу (712–770 гг.) «Провожаю военного советника Чжана Двадцатого, направляющегося в область Шу по представлению императорского цензора Яна Пятого»: «Императорский цензор на новом пегом коне, // Военный советник по-прежнему в рыжих усах». С другой стороны, упоминается «почтенный Лю» (Лю-лан), под которым могут подразумеваться несколько исторических и легендарных персонажей. Почтенный Лю уже возникал в оригинале заключительного стихотворения гл. VI, где он представляет собой контаминацию двух образов: исторического – поэта Лю Юйси (772–842 гг.) и легендарного – Лю Чэня (I в. н. э.). Их там объединяет тема невозвратности бытия. Лю Юйси в стихотворении 815 г. описывает путешествие в сказочную страну Сюаньду и чудесное цветение персиковых деревьев, посаженных неким даосом. В стихотворении-реплике 829 г., посвященном такому же путешествию, поэт уже вопрошает: куда делись все деревья и посадивший их даос? Легенда же о Лю Чэне и Жуань Чжао из провинции Чжэцзян гласит, что, отправившись за целебными травами на гору Тайшань, они заблудились и оказались опять-таки среди цветущих персиковых деревьев, где повстречали двух фей, у которых провели полгода. А по возвращении домой обнаружили, что прошло гораздо больше времени и там уже живет седьмое поколение их потомком. Отправившись вновь на Тайшань, они не смогли найти и фей, которых также след простыл (см. также примеч. к гл. XXXVII).

Следовательно, в поэтических аллюзиях Цая содержится намек на путешествие в некий иной мир (например, в рамках аппозиции столица – провинция) и противопоставление старого состояния новому. С «императорским цензором на новом коне», видимо, он отождествил себя, а с представителями старого состояния: почтенным Лю и «рыжеусым военным советником» – «трех господ», то есть своих хозяев; Суна, Аня и Симэня. Однако, исходя из совпадения названий должности «императорский цензор» (юй-ши) у Яна Пятого в стихотворении Ду Фу и персонажа романа Суна, а также, вероятно, из того, что в редакции Чжан Чжупо фраза Цая начинается другим иероглифом, благодаря чему в ней возникает имя Суна – Сунъюань, В.С.Манухин предложил иной перевод, правда, не вполне понятный и несколько усеченный: «Это не столько ко мне относится, сколько к вам, Сунъюань, – засмеялся Цай Сю. – Про вашего цензорского скакуна поется. А третий господин похож на счастливчика Лю». Текст Чжан Чжупо в данном случае еще одним иероглифом отличается от оригинала Ду Фу, определяя усы (пропущенные переводчиком) как «закрученные», а не «рыжие».

Заключительные строки из поэмы Бо Цзюйи «Лютня» («Пипа», 815 г.). «Цзянчжоуский конюший» – это сам Бо Цзюйи, сосланный в провинцию на эту должность (сы-ма), реальное значение которой – помощник правителя области. Основа минорной тональности поэмы – тема разлуки, ее зачин – проводы гостя. Замечательно совпадение дат написания этой поэмы Ду Фу и отмеченного в предыдущем примечании стихотворения Лю Юйси.

В Китае особо славились красотой именно уроженцы города Сучжоу в Центральном Китае (недалеко от современного Шанхая).