Чтение онлайн

Тут к Чуньмэй подошла Юэнян.

– В свое время, – заговорила она, – когда выдавали замуж падчерицу, покойный батюшка отдал ей широкую кровать сестрицы Мэн. Потому-то когда настал черед выдавать ее замуж, мне пришлось отдать ей кровать твоей матушки.

– Мне говорили, – продолжала Чуньмэй, – что после кончины госпожи Симэнь кровать была возвращена вам.

– Из-за нехватки денег, – отвечала Юэнян, – пришлось продать за восемь лянов главе судейского приказа.

Чуньмэй кивнула головой, и ее засверкавшие, точно звезды, глаза оросились слезами. Она смолчала, но про себя подумала: «Да, моя матушка умела на своем постоять. Эту кровать она у батюшки выпросила. Как бы я хотела ее приобрести на память о моей хозяйке! Но она досталась другим». Будто нож полоснул по сердцу Чуньмэй.

– А где же кровать с перламутровой отделкой? – спросила она.

– Длинная история! – вздохнула Юэнян. – С кончиной батюшки у нас ведь одни расходы, доходов никаких. А раз дело встало, нет проку держать золото в сундуках. Жить было не на что, и пришлось продать.

– За сколько же продали?

– Всего за тридцать пять лянов.

– Только-то! – воскликнула Чуньмэй. – Жаль, жаль! Помнится, батюшке она встала в шестьдесят. – Если б знала, что вы продаете, я бы сорок лянов заплатила.

– Дорогая моя сестрица! – воскликнула Юэнян. – Так-то вот в жизни и бывает. Если бы знать загодя …

Чуньмэй и Юэнян вздохнули.

Тут за хозяйкой явился слуга Чжоу Жэнь.

– Батюшка просит вас не задерживаться, матушка, – обратился он к хозяйке. – Сынок плачет, вас зовет.

Чуньмэй поспешила в покои, а Юэнян велела Сяоюй запереть сад и тоже проследовала в гостиную. Там за ширмой с павлином и занавесками из лучшего шелка их ждал пиршественный стол, неподалеку от которого стояли певички. Одна держала инкрустированную серебром цитру, а другая – лютню. Юэнян пригласила Чуньмэй занять гостевое кресло на возвышении, но та пожелала разделить почетное место только с тетушкой У Старшей. Юэнян села за хозяйку. Подали вино, закуски, горячие блюда и сладости. Чуньмэй наказала слуге Чжоу Жэню наградить поваров тремя цянями серебра. Не описать всего обилия изысканных яств и золотом пенящихся вин!

Взметнулись над столом кубки, заходили чарки. Пир продолжался почти до самого заката, когда от начальника Чжоу прибыли воины с фонарями, чтобы сопровождать Чуньмэй. Но Юэнян никак не хотела отпускать гостью и позвала певиц. После земных поклонов они стали опять услаждать пирующих пением.

– Спойте для госпожи Чжоу что-нибудь получше, – наказала им хозяйка и велела Сяоюй наполнить гостье большой кубок. – Сестрица! Будьте любезны, закажите им что вам по душе, – обратилась Юэнян к гостье, когда перед той поставили кубок. – Пусть они усладят ваш слух, а вы выпейте, сестрица!

– Я больше не могу, матушка, – отвечала Чуньмэй. – Наверно, сын по мне соскучился там.

– Соскучился? – удивилась хозяйка. – За ним кормилицы посмотрят. Да и время еще есть. А ты, я знаю, пить можешь.

– А как зовут этих певичек? – спросила Чуньмэй. – Откуда они?

Певички опустились на колени.

– Меня зовут Хань Юйчуань – Нефритовый Браслет, – отвечала одна. – Младшая сестра Хань Цзиньчуань – Золотой Браслет. А ее зовут Чжэн Цзяоэр – Прелестница. Она племянница Чжэн Айсян.

– А вы знаете романс «Охоты нет мне брови подводить»? – спросила гостья.

– Да, матушка, извольте приказать, – отвечала Юйчуань.

– Тогда поднесите госпоже Чжоу вина и спойте, – распорядилась Юэнян.

Сяоюй без промедления наполнила кубок. Певицы заиграли – одна на цитре, другая на лютне – и запели:

Чуньмэй осушила кубок, и Юэнян велела Чжэн Цзяоэр еще налить гостье вина.

– И вы, матушка, выпейте со мной, – предложила Чуньмэй.

Перед гостьей и хозяйкой поставили полные кубки. Певицы запели:

– Матушка! – обратилась Чуньмэй к хозяйке. – Пусть и тетушка У Старшая осушит кубок.

– Нет, ей столько не выпить, сказала Юэнян. – А чарочку она за компанию с вами пропустит.

Юэнян велела Сяоюй наполнить невестке маленькую чарку. Певицы запели:

Перед Чуньмэй стояла Сяоюй с большим кубком вина, и гостья велела ей выпить.

– Не выпить ей, – заметила Юэнян.

– Да она три таких кубка осушит, матушка, – говорила Чуньмэй. – Мы с ней бывало не раз пировали.

И Сяоюй поднесли кубок. Певицы запели:

Почему, спросишь ты, дорогой читатель, Чуньмэй заказала именно этот романс? Да потому, что никогда не выходил у нее из головы исчезнувший Чэнь Цзинцзи, с которым она мечтала встретиться. А любовь к нему прочно укоренилась в ее сердце. Вот отчего она была так тронута пением и вздыхала. Ей было приятно задушевное исполнение певичек, которые так ухаживали за ней, называя ее матушкой, и старались как только могли ее ублажить. Она подозвала Чжоу Жэня, достала два узелка и велела слуге наградить певиц. Каждая получила два цяня серебра. Девушки положили инструменты и грациозными земными поклонами поблагодарили за награду.

Немного погодя Чуньмэй встала из-за стола. Юэнян не удалось уговорить ее посидеть еще. Чуньмэй откланялась и, сопровождаемая свитой и слугами с фонарями, за воротами села в большой паланкин. В малых носилках расположились горничные и служанки. Четверо слуг с фонарями сзади и спереди освещали путь, воины окриками отгоняли с дороги зевак.

Да,