Чтение онлайн

– Тогда я попрошу тебя, дорогая, будь добра, передай от меня поклон госпоже Пан и просьбу мою выскажи, – обратилась к свахе Юэнян. – Пусть она замолвит господину Чжоу. Как говорится, один проситель двух хозяев не беспокоит. Может, он распорядится, пристав и вернет украшения. Я тебе пять лянов серебра не пожалею.

– Деньги, моя дорогая матушка, дело второстепенное, – сказала Сюэ. – Могу ли я отказать вам, почтеннейшая, видя, до какой степени вы встревожены! Велите написать просьбу! Я даже пить чай не буду. Сейчас же пойду и поговорю с госпожой Пан. Если мне удастся вам помочь, я вам немедленно дам знать, матушка.

Юэнян велела Сяоюй угостить сваху чаем.

– Нет, не буду, – отказалась Сюэ. – Поздно уже. Лучше велите записочку написать, да пойду я. Ведь, знаете, все заботы на мне.

– Знаю, но ты целый день на ногах, – не унималась хозяйка. – Перекуси хоть немножко.

Сяоюй накрыла стол, подала чай и закуски. За компанию с Сюэ села Юэнян. Тетушка Сюэ угостила сладостями девочку-служанку.

– Сколько ей лет? – спросила Юэнян.

– Двенадцать.

Немного погодя Дайань составил письменную просьбу. Сваха, покончив с чаем, спрятала ее в рукав и откланялась. С корзиной цветов на руке она вышла за ворота и, петляя из переулка в переулок, направилась прямо к дому начальника гарнизона.

Чуньмэй еще нежилась в постели, когда к ней вошла горничная Юэгуй.

– Тетушка Сюэ пришла, – доложила она.

Чуньмэй наказала Цуйхуа открыть окна. Яркие лучи солнца залили спальню.

– Вы все еще почиваете, матушка? – проговорила вошедшая к ней сваха и, поставив корзину, отвесила земной поклон.

– Вины за тобой вроде нет, чего же челом-то бить! – говорила Чуньмэй. – А я что-то неважно себя чувствую. Вот и пролежала. Ну, а как наколка и брошь?

– Вещи эти затраты немалого труда требуют, – начала Сюэ. – Только вчера вечером от ювелира получила. Собралась к вам, матушка, а вы уж за мной прислали.

Тетушка Сюэ достала украшения. Наколка не вызвала у Чуньмэй особого восторга. Она убрала драгоценности в коробку и велела Юэгуй положить их на место, а тетушку Сюэ угостила чаем. Сваха крикнула девочку.

– Земной поклон матушке! – приказала сваха.

– А эта еще откуда? – спросила Чуньмэй.

– Матушка Вторая не раз меня просила, – отвечала сваха. – Хэхуа у нее на кухне занята. Надо, говорит, девочку подыскать, рукоделию обучить. Вот и привела. Двенадцать годков, из деревни девчонка. Сойдет, думаю, на худой конец. Такую только шитью и учить, как щенка дрессировать.

– Уж брать, так брать городскую, – заметила Чуньмэй. – Все порасторопнее. А деревенским хоть кол на голове теши. Мне вот тут как-то мамаша Чжан двух деревенских привела – Шэнцзинь, Золотой Самородок, одиннадцати лет и Хобао, Живое Сокровище, – двенадцати. Ну никуда! И просила-то всего по пять лянов. Мать у ворот серебро ждала. Ладно, говорю, оставь, посмотрю, как служить будут. Пусть, говорю, завтра за деньгами приходит. Служанки их рисом и мясным наваром накормили. И что же? Слышу: на рассвете у них там шум поднялся. В чем дело, спрашиваю. Оказывается, Шэнцзинь всю постель обгадила, а Хобао в штаны напрудила. И смех и грех. Дождалась я мамашу Чжан и велела увести девчонок. А за эту сколько просят?

– Немного, матушка, – сказала Сюэ. – Всего четыре ляна. Отец у нее в солдаты идет.

– Отведи ее в покои матушки Второй, – распорядилась Чуньмэй горничной Хайтан. – А за деньгами пусть завтра придет. – Хозяйка кликнула Юэгуй: – Ступай подогрей большой кувшин. Там должно быть чжэцзянское вино. Да коробку сладостей прихвати. А то тетушка Сюэ скажет: с раннего утра, мол, одним вином потчуют.

– Не стоит мне вина подогревать, сестрица Юэгуй! – проговорила Сюэ. – Мне еще надо с твоей хозяйкой поговорить. И меня уже покормили.

– Кто же это тебя угощал, а? – поинтересовалась Чуньмэй.

– Я ж только что от Старшей госпожи! – воскликнула сваха. – Она меня и угощала. А как она плакала, когда про беду свою рассказывала. Горе-то у нее какое! – И сваха поведала о неприятности, случившейся с Юэнян. – Пинъань, выкрав заложенные головные украшения и позолоченный крючок, скрылся за городом у певицы, был задержан приставом и отведал тисков, а тем временем владелец свои вещи требовал, шум подымал. Матушка Старшая за вещами посылала приказчика Фу, но пристав У приказал его бить, обругал и выгнал. Приказчик чуть живой домой пришел. А ведь пристав У служил когда-то в приказчиках у покойного батюшки Симэня. Он же ему и чин-то выхлопотал. А тот все милости забыл: благодетелей поносит, слугу наказывает, хозяйку грозится под стражу взять, а вещи возвращать и не думает – деньги вымогает. Вот Старшая госпожа и попросила меня низко вам кланяться, матушка. Не мог бы, говорит, его превосходительство войти в ее положение, сжалиться над беззащитной вдовой. Если, конечно, пристав состоит в подчинении его превосходительства. Она очень меня просила поговорить с вами, матушка. Умоляла замолвить слово его превосходительству. Ей только бы заполучить вещи да вернуть владельцу. Она сама хотела прибыть с выражением сердечной вам благодарности, матушка.

– Думаю, ее волнения напрасны, – сказала Чуньмэй. – Как только муж вернется со службы нынче вечером, я с ним поговорю. А она мне написала?

– Просила вручить письменную просьбу, – Сюэ достала из рукава записку.

Чуньмэй пробежала ее глазами и положила на подоконник.

Немного погодя на столе появились разнообразные закуски и рис. Юэгуй поставила огромные серебряные кубки, наполнила один из них до самых краев и поднесла свахе.

– Матушка, дорогая вы моя! – воскликнула Сюэ. – Да мне такой и не осилить!

– Ничего, осилишь! У твоего старика, небось, побольше, да справляешься, – пошутила Чуньмэй. – Ради меня осиль. А то велю Юэгуй, она в тебя силой опрокинет.

– Прежде закусить бы не мешало, – проговорила сваха. – Подкрепиться немножко.

– Чего ж ты меня обманывала, а? – подхватила Чуньмэй. – То говоришь – поела, а теперь выходит – натощак пришла.

– Да я всего-то пару пирожков пропустила, да в какую рань!

– Выпейте, мамаша, кубок, – потчевала Юэгуй. – Потом я вам сладостей подам. А то моя матушка решит, что от меня нет никакого проку и накажет.

Тетушке Сюэ ничего другого не оставалось, как осушить кубок, после которого в груди у нее так и запрыгало, словно ей туда резвого олененка посадили. Чуньмэй дала знак Хайтан. Та наполнила большой кубок и поднесла свахе.

– Матушка, дорогая вы моя! – отставляя кубок, взмолилась Сюэ. – Да мне больше ни капли не выпить.

– Вы, мамаша, Юэгуй отказали, не откажите мне, – не унималась Хайтан. – Матушка меня накажет.

Тетушка Сюэ тут же встала из-за стола и упала на колени.

– Ну ладно уж! – смилостивилась Чуньмэй. – Угости-ка мамашу вон теми пирожками. Тогда и вино пойдет.

– Кто еще так позаботится о вас, мамаша, как я! – воскликнула Юэгуй. – А какие я вам пирожки-розочки припасла! С фруктовой начинкой. Кушайте, мамаша!

С этими словами горничная подала целое блюдо нежных пирожков, но тетушка Сюэ отведала только один. А остальные Чуньмэй велела ей захватить с собой.

– Самого угостишь, – добавила хозяйка.

От вина тетушка зарделась и, прикрывая лицо, начала вываливать из блюда в пакет жареное мясо, соленую и копченую гусятину. Потом она завернула пакет в холстину и спрятала узел в рукав. Хайтан все же удалось всеми правдами и неправдами заставить сваху пропустить еще полкубка. Ее потчевали до тех пор, пока она не поперхнулась. Тут только от нее отступили и убрали со стола.