Чтение онлайн

– Могу я спросить? – снова подал он голос. – Вы ведь… довольно привлекательный, по крайней мере – по меркам варваров. С вашей внешностью вам, возможно, даже не нужно платить кому-нибудь, чтобы… Но вы почему-то выбрали меня. Джерри говорил, что рано или поздно любой работник вам надоедает, но вы со мной уже… достаточное количество лет… Для этого есть какие-то особые причины?

Аргза едва подавил желание стащить его с себя за шкирку и целовать до тех пор, пока не заткнется.

– Ты действительно хочешь говорить об этом сейчас? – ответил он вопросом на вопрос. – Вот именно сейчас, в данный момент? Или, может быть, вместо разговоров ты займешься своим экспериментом?

Сильвенио серьезно кивнул и вернулся к изучению его тела всеми доступными способами. Щекотка очень быстро, надо сказать, сменилась кое-чем получше. Гораздо лучше.

– Сир. – Лиам выдохнул ему в ухо. – А если я буду делать так каждую ночь, вы перестанете меня бить?

– Так вот для чего ты это задумал. Поздравляю, ты становишься коварным.

Сильвенио потерся о его плечо щекой, слегка улыбнувшись. Аргза почувствовал, как его помощника наконец отпускает накопившееся за все последние недели напряжение – и почему-то ему тоже стало от этого осознания легко на душе. Нет, все-таки он был не прав, этот пташка-говорун, когда сказал, что у Аргзы нет никого и ничего. У Аргзы был он, Сильвенио.

– Да, сир… с вами по-другому никак, насколько я вижу.

И ведь не возразишь.

Чья-то рука мягко перехватила его за талию, вылавливая из потока людей. Он удивленно воззрился на улыбающегося Мартина, который даже в этом захолустном межпланетном баре не сменил свою белоснежную рясу на что-то более подобающее обстановке.

– Прости, – извинился тот и убрал руку, задержавшуюся на его пояснице чуть дольше положенного. – Просто не ожидал тебя тут увидеть.

Сильвенио улыбнулся в ответ: с Мартином они уже давно переписывались и даже несколько раз общались по видеосвязи, пока Аргза не видел, и за прошедшее с их первой встречи время они успели подружиться. Мартин был неизменно добр к нему и, казалось, всегда был рад поговорить о чем угодно. Общение с ним изрядно облегчало Сильвенио жизнь – каждый раз, когда Мартин выходил на связь, пусть даже на пару минут, у Сильвенио оставалось чувство какого-то теплого спокойствия на душе.

– Ничего. Я здесь… сам знаешь с кем.

На «ты» он согласился перейти относительно недавно, и Мартина это, кажется, воодушевило безмерно.

– Знаю, знаю… Абсент тоже ему несешь?

Сильвенио уныло покосился на бокал с ядовито-зеленой жидкостью в своей руке.

– Разумеется. Я не люблю алкоголь. Он однажды заставил меня распить с ним бутылку вина на двоих – мне не понравилось. Воздействие самого алкоголя на мозг я все равно нейтрализую, а вкус как-то не впечатляет.

– Он еще и пить тебя заставляет…

Мартин покачал головой. Всякий раз, когда Сильвенио упоминал Аргзу, взгляд миротворца неизменно наполнялся сочувствием и печалью. Он тогда осуждающе поджимал губы и все качал вот так головой, безмолвно сетуя каким-то высшим силам, и Сильвенио с ним в такие моменты становилось неловко: он ощущал себя, в самом деле, какой-то оскверненной святыней. Или неизлечимо больным. Или еще кем-нибудь… ущербным. Все было в Мартине хорошо – он разделял его вкусы и идеологию, относился всегда с пониманием, поддерживал в особенно трудные дни, умел одной своей открытой улыбкой усмирить бушующую бурю эмоций, был терпеливым, внимательным и искренним – и при этом все же существовало одно «но»: иногда его основательно переклинивало, и тогда он взирал на Сильвенио с неподдельным благоговейным обожанием, как на какой-нибудь идол, и все просил восторженным шепотом рассказать еще что-нибудь об Эрландеране. Неловкость в такие минуты была почти физически ощутима.

Они вместе прошли к одному из дальних столиков, где сидел Аргза – как всегда, в тени, в вальяжной позе. Сильвенио поставил бокал на стол и предусмотрительно сел рядом с пиратом, не дожидаясь, пока тот усадит его сам. Мартин поздоровался с Пауком убийственно-вежливым тоном и демонстративно пристроился на диванчик к Сильвенио, невозмутимо попивая свой апельсиновый сок.

– Я не приглашал тебя, Мартин Люмен.

Сильвенио сделал вид, что его здесь нет, потому что оказаться между двумя перекрестными огнями схлестнувшихся не на шутку взглядов пирата и миротворца, одинаково неприязненных, ему не хотелось совершенно. Иногда он по-настоящему жалел, что Аргза не брал с собой в такие вот походы по барам Джерри – с ним было бы гораздо проще найти понимание.

– Ты не указ мне, Паук, и я сам волен выбирать себе место.

– А я смотрю, ты больно смелый стал?

– С какой стати мне тебя бояться, интересно?

– Я могу наглядно показать, с какой стати. Брысь отсюда, пока я добрый.

– Добрый? Быть может, ты скажешь еще, что ты сейчас очень вежливый?

Сильвенио вздохнул и незаметно вытек из-за стола, обогнув колени миротворца. Вмешиваться в перебранку не хотелось тоже – его все равно, очевидно, никто не собирался слушать.

– Сир, – сказал он тихо. – Я хочу пить. Можно мне сходить к бару снова?

Аргза глянул на него с недоверчивым прищуром, но великодушно махнул рукой, отпуская. Сильвенио с облегчением переместился обратно к бару и спрятался там за барной стойкой, заказав сок и себе. Плату с него не брали – видели, с кем пришел. Здешний контингент ему не нравился – сплошь пьяные, наглые, с масляными глазками и скользкими, липкими взглядами, – как не нравилась и мысль о том, что в таком месте мог забыть Мартин. Через какое-то время миротворец разыскал его и опять уселся рядом, и по его спокойному лицу невозможно было сказать, в чью пользу завершился этот бессмысленный спор.

– Он за нами следит, – заявил Мартин с непонятным смешком. – Неудивительно – мое одеяние очень трудно потерять из виду. Но при этом он велел передать тебе, чтобы ты заказал еще что-нибудь и не торопился возвращаться в ближайшие минут двадцать. Пригрозил, правда, что, если я этим воспользуюсь и хоть раз к тебе притронусь, он переломает мне руки. Как будто я его боюсь.

Сильвенио оглянулся: за столик Аргзы подсели какие-то хмурые типы с бегающими глазками. Значит, у Паука намечалась сделка. Судя по тому, что он не захотел его присутствия рядом, – наверняка бесчестная. То есть еще более бесчестная, чем повседневная жизнь пирата.