Чтение онлайн

— Хорошо, с сегодняшнего дня вы мой адвокат.

Дамиан Масегоса кивнул.

— Я позвоню Хауреги, чтобы он передал мне все документы вашего дела. Вам надо будет подписать кое-какие бумаги, завтра к вам придет один из моих помощников.

Рауль смотрел на Ческу с ужасом. Такое не привиделось бы и в кошмарном сне: молодая полицейская орала на него, приблизившись почти вплотную, и единственной надеждой на избавление была другая полицейская, самая главная и элегантная, но она держалась нарочито отстраненно.

— Ты узнал, что Сусана спуталась со своей подругой Синтией, и убил ее!

— Я не убивал Сусану, ради бога, она была моей невестой, я собирался на ней жениться!

Он провел ночь в отделе, потом на него надели наручники и перевели в камеру полицейского участка, а через несколько часов снова доставили в ОКА. Он устал, был растерян, страшно хотелось есть и принять душ. А главное — занюхать дорожку. Он так долго убеждал себя, что все под контролем, а в результате все-таки подсел, как простой уличный наркоман.

— Она была твоей невестой, но оказалась лесбиянкой! Что случилось, ты такой мачо и не можешь вынести, что киски твоей невесте нравятся больше?

— Я правда ничего не делал, — простонал жених в полном отчаянии.

— Сбавь обороты, Ческа.

Наконец-то вмешалась та, другая, наверняка она сейчас все спокойно объяснит, наверняка она ему поверит.

— Я не убивал Сусану, я говорю правду.

— Хочется верить, но не получается. Ты сказал, что не выходил из дома в пятницу, а я обнаружила тебя на записи с камеры недалеко от дома Сусаны как раз в то время, когда ее оттуда увозили. Что ты там делал?

— Я уже говорил вам… это не имеет к ней никакого отношения. У меня есть дилер, который обычно приносит мне то, что нужно, домой, но сейчас я должен ему денег, а он в долг не дает. Там, недалеко от дома Сусаны, есть еще один, я много лет его знаю и доверяю ему.

— Он подтвердит, если мы его спросим?

— Нет, я его не нашел. И эти люди никогда ничего не подтвердят полицейскому.

— Я верю тебе все меньше и меньше. У нас есть не только запись с камеры, но и фотографии твоей невесты с подругой. Кроме того, ты сказал, что не знаешь почти ничего о смерти Лары, а у тебя в компьютере оказалась целая папка с публикациями, посвященными ее убийству. Но вернемся к фотографиям Синтии и Сусаны.

— Мне их прислали. Я даже не сказал Сусане, что видел их. Мне было все равно, у нас с ней не было секса, она была лесбиянкой и не скрывала этого.

— Ну вот, еще одна ложь, ты сказал, что в четверг вы ужинали в «Амазонико», а потом отправились домой заниматься любовью. Пожалуйста, Рауль, не лги больше, иначе мне будет очень трудно тебе поверить.

— Не знаю, кто прислал мне фотографии. — Рауль чуть не плакал. — Пришло письмо, но отправителем был неизвестный, некий сеньор Икс, как в кино.

— И тебя не волновало, что кто-то фотографирует твою невесту в постели с другой?

— Конечно, волновало, но я подумал, что это отец Сусаны.

— Ее отец?

— Мойсес Макайя куда терпимее, чем обычно бывают цыгане, он хочет, чтобы его дочери вели светскую жизнь, но все равно он цыган. Если бы я увидел детектива, следящего за нами, то подумал бы, что его подослал Мойсес. Он ее подозревал, несколько раз грозился уложить в клинику, чтобы ее вылечили от этого безобразия. Как будто это возможно.

Пожалуй, Мойсес не такой уж либеральный отец, каким хотел казаться, отметила про себя Элена, он, видимо, не смог смириться с тем, что дочери сами все решают и не хотят подчиняться цыганским законам.

— Мойсес приходил поговорить со мной, угрожал, заявил, что я никогда не женюсь на его дочери. Он хотел, чтобы она вышла замуж за цыгана. Но у меня не было выбора, мне нужны были деньги. Кроме того, я знал, что для Сусаны брак — всего лишь прикрытие. А я просто хотел денег, это правда.

— У тебя есть деньги, я была у тебя дома, видела мебель, видела колонки. Стоят не меньше тридцати пяти тысяч евро, — не утерпев, перебила его Ческа.

— Колонки? Да, но это неважно, это не деньги. Мои долги намного больше, их продажа колонок не покроет.

— У семьи Сусаны столько денег?

— Вы не знаете, кто такие Макайя? Они очень сильны и богаты, но не выставляют это напоказ. Если ты как-то связан с наркотиками, если хочешь, чтобы тебе простили несколько неуплат, чтобы тебе дали время на возврат долга… Да вообще, если хочешь остаться в живых, тебе нужно лишь поговорить с родственниками Сусаны. Я уже сказал им, что должен денег дилеру, что он не хочет иметь со мной дело. Но теперь это все уже неважно. Надеюсь, вы мне верите, я не убивал ее.

Элене Бланко следовало обдумать услышанное. И устроить взбучку подчиненным: как это так, она входит в допросную, не имея всей информации, и получает сюрпризы от подозреваемого! Кто-то должен был узнать и сообщить ей, кто такие Макайя. Впервые она подумала, что отдел, пожалуй, недорабатывает.

— Зачем Мойсес отдал тебе фотографии?

— Я точно не знаю, он ли это. Но он был против свадьбы, я решил, он хочет отпугнуть меня. Не знаю, правда ли это, но тогда я считал так. Сам бы он ни за что не женился на женщине, которая спит с другой.

— А он простил бы свою дочь?

— Его дочь мертва. Кто знает, может, потому, что она не получила прощения? — Рауль решил бросить тень подозрения на своего несостоявшегося тестя, возможно, он действительно верил в это или таким образом хотел снять подозрение с себя.

— Мы тебя отпустим. Но не уезжай из Мадрида, в любой момент ты нам можешь понадобиться.

— Вы мне верите, инспектор?

— Я верю только в то, что вижу, в то, что Сусана мертва, и в то, что ее сестра Лара тоже.

Элена вышла из допросной, внутри у нее все кипело, ей пришлось постоять и успокоиться, прежде чем начать разговор со своим отделом.

В машине с Ордуньо Сарате впервые почувствовал себя в компании такого же, как он, полицейского; Ордуньо — единственный из ОКА, кого Сарате мог бы назвать товарищем, хоть тот и был в штатском и за рулем не какого-то подержанного универсала с гражданскими номерами, а мощного внедорожника «Вольво-XC90», который они взяли с парковки под Пласа-дель-Рей. Таких автомобилей там стояло три в ряд, и все, по-видимому, принадлежали отделу, хотя инспектор разъезжала на «Ладе», помнящей еще Берлинскую стену.