Чтение онлайн

В конце концов, даже моя самая близкая подруга так отреагировала.

– ----

– Ургх!

– Леди Святая, пожалуйста, не заставляйте себя.

Я пытаюсь, но не могу сдержать желчь, которая непроизвольно поднимается в горле при виде открывшейся передо мной сцены.

И вонь.

Кровь, кишки и отчетливый запах тела. Бандиты, жившие за городом, должно быть, плохо соблюдали гигиену, потому что естественная вонь от их тел просто ужасна.

Это было бы не так плохо, если бы это была только вонь крови - я уже испытывала такое во время практических занятий по медицине, которые я проходила, когда Церковь готовила меня как кандидата в святые.

Поначалу запах крови беспокоил меня, но после того, как я испытала его несколько раз, я привыкла к нему.

Но это было от пациентов в санитарной палате больницы, а не от жертв на настоящем поле боя.

Здесь к крови примешиваются другие запахи, а также грязь и пыль от сражения.

Все это вместе взятое вызывает у меня тошноту, гораздо более сильную, чем та, которую я испытывала на тренировках.

– Все в порядке. Я не могу быть слабовольной после того, как Сэр Герой так доблестно сражался.

Мягко отвергнув солдата, который пытался отвести меня к повозке, я прошу его отвести меня к раненым, чтобы начать их лечить.

Как только я начну лечить, я смогу сосредоточиться только на этом, а не на том, что меня окружает.

К лучшему или худшему, но с тех пор, как были сформированы силы по борьбе с торговлей людьми, меня еще ни разу ни к чему не привлекали.

В отряде есть настоящие врачи и целители, и до сих пор все шло почти слишком гладко, так что меня не звали никого лечить.

Даже в этот раз никто не просил меня о помощи.

Но после того, как Сэр Герой взял на себя смелость броситься в бой, я не могу просто сидеть в стороне и ничего не делать.

– Следующий!

– Леди Святая, большинство раненых уже исцелены.

Действительно, я оглядываюсь вокруг и замечаю, что больше нет ни одного солдата с серьезными ранениями.

– А что тогда с захваченными преступниками?

Здесь собрались только солдаты, так что пленники должны быть где-то еще.

Они сражались против Сэра Героя и отряда, так что, несомненно, они тоже тяжело ранены.

– ...Большинство преступников испустили последний вздох. Исцеление не потребуется.

– Я... я поняла.

По колебаниям солдата я могу понять, что большинство преступников, должно быть, встретили ужасный конец.

– Было бы лучше, если бы Сэр Герой захватил некоторых из них живыми для нас...

Солдат, похоже, решил, что я скорблю по погибшим преступникам, и пробормотал что-то, похожее на критику Сэра Героя.

– Нет, это неправда.

...Честно говоря, я боялась увидеть бой Сэра Героя.

Мое личное впечатление о нем - невероятно добрый мальчик одного со мной возраста.

Он всегда приветливо улыбается и кажется таким теплым, что можно даже усомниться, способен ли он обидеть хотя бы муху. Признаюсь, хоть это и неуважительно, но я сомневалась, что он действительно умеет сражаться.

Но у него сильное чувство долга, и наблюдение за тем, как он упорно трудится, чтобы заслужить уважение взрослых, только укрепило мою симпатию к нему.

Он борется с тяжелой ролью, как и я, подумала я.

Но я ошибалась.

Не только положение или чувство долга заставляют Сэра Героя упорно трудиться: дело в его сильном стремлении к справедливости.

– У Сэра Героя не было времени беспокоиться о таких вещах. Если бы он позволил им уйти, они бы разбежались по другим районам, и мы бы потеряли возможность уничтожить их всех сразу. И тогда они продолжили бы совершать ужасные преступления в других местах, пусть и в меньших масштабах. Сэр Герой понял это и решил, что их нужно уничтожить до того, как это произойдет, даже если для этого придется сделать это самому.

В бою Сэр Герой сражался с леденящей кровь решительностью, что было далеко от его обычной доброты.

Его откровенно безжалостный стиль боя показывал, насколько он был полон решимости остановить преступников любой ценой.

– Что? Нет, нет... Разве мог Сэр Герой подумать обо всем этом?

– Для меня это выглядело именно так.

– Но даже если кому-то удалось бы уйти, причиненный вред был бы незначительным...

– Вы бы сказали то же самое, если бы жертвами была ваша собственная семья?

При этом последнем замечании оправдания солдата отпадают.

– Разумеется, люди, живущие в этой местности, по большей части чужие для нас. Но Сэр Герой вышел за рамки своих возможностей, чтобы защитить этих самых чужаков.

Пока я лечила раненых, я подслушала разговор солдат, которые были недовольны тем, что Сэр Герой взял дело в свои руки.

Они говорили, что он поступает безрассудно, потому что хочет, чтобы на его счету было больше достижений.

Что у него нет чувства командной работы, потому что он еще ребенок.

Что из-за того, что человек, которого они должны защищать, вступил в бой, они тоже были вынуждены сражаться и так далее.

Это правда, что его самостоятельные действия были не очень достойны похвалы.

Но им двигало желание защитить народ и чувство справедливости, более глубокое, чем кто-либо может себе представить.

– Именно.

Обернувшись, я вижу, что к нам идет заместитель верховного главнокомандующего Сэр Тива.

Его голос, гораздо более напряженный и эмоциональный, чем обычно, застает меня врасплох.

– Сэр Тива, ваша рука кровоточит!

Заметив кровь, капающую из его крепко сжатого кулака, я бросаюсь к нему, чтобы вылечить его, но он удерживает меня.

– Все в порядке. Я не должен лечить эту рану, чтобы она служила мне напоминанием.

Сэр Тива разжимает руку и смотрит на рану, затем снова сжимает ее.

– Мне стыдно за свою трусость - тихо говорит он.
– Заставить Сэра Героя зайти так далеко... Я провалился как его заместитель.

– ...Сэр Герой - ребенок. Разве это не свойственно детям - выходить за рамки своих возможностей?