Да, я паук, и что с того? 11
Шрифт:
Враги тем более склонны недооценивать меня из-за моей внешности.
Отлично!
– Хияааа!
Один бандит бросается на меня с мечом, но я отбиваю его.
Невпечатляющий шквал стрел дал мне приблизительное представление о силе нашего врага.
Даже если мы встретимся лоб в лоб, я явно окажусь в выигрыше.
Я отбиваю его меч своим, и он выпадает из руки мужчины, со звоном падая позади него.
– А?
Мужчина безучастно смотрит на свою теперь уже пустую руку, в которой был меч.
Он полностью открыт.
Но я...
– Ах
...Я колеблюсь лишь мгновение.
Затем я рублю разбойника.
Я чувствую, как мой меч погружается в его плоть.
Этого достаточно, чтобы понять, что я по крайней мере обезвредил его, поэтому я перехожу к следующему врагу, не глядя на результат.
...Нет, это всего лишь отговорка.
Я просто боюсь увидеть, что я только что сделал.
Боюсь смириться с тем, что я кого-то убил.
Я слишком неопытный боец, чтобы обезвредить кого-то, не убив его.
Поэтому у меня не было другого выбора.
...Впервые в жизни я убил кого-то своими руками.
– ----
– ...ой! Сэр Герой!
– А?
Мистер Тива трясет меня за плечи, приводя в чувство.
– Уже все. Враг уничтожен.
Моргнув, я понимаю, что он прав, хотя и не знаю, как это произошло.
Мои воспоминания об остальной части битвы после того, как я зарубил того одного человека, туманны.
Думаю, я сражался в трансе.
Как и в тот раз.
На первом в моей жизни поле боя.
В тот день я сражался с Ужасом Лабиринта.
Тогда меня охватил страх, когда Ужас убивал людей одного за другим, но я все равно шел вперед, не думая о себе.
Ужас от столкновения с таким невероятно сильным противником был настолько велик, что я почти не помню этот момент.
Я выскочил навстречу Кошмару Лабиринта, и в следующее мгновение все было кончено.
И последующие битвы проходили примерно так же.
Когда рой пауков напал на город в графстве Керен, я потерял себя в бою, и к тому времени, когда я пришел в себя, мой мастер уже победил.
Какой позор.
Судя по всему, с тех пор я ничуть не вырос.
Я много тренировался и улучшил свои характеристики и навыки.
Но это не имеет значения, если я не могу сохранять хладнокровие на поле боя.
Я глубоко вдыхаю и медленно выпускаю воздух.
Почему-то кажется, что это возвращает мое восприятие в норму.
Я начинаю видеть то, чего не мог видеть мгновение назад, и слышать то, к чему был глух.
Бандиты лежат по всей земле.
Мои союзники осматривают тела.
Звук командира, отдающего приказы.
Все подтверждает, что битва действительно закончилась.
– Все... закончилось.
– Да, это так.
Я говорил только с самим собой, но мне отвечает другой голос.
Обернувшись, я вижу, что Мистер Тива стоит там с серьезным выражением лица.
...На самом деле, его рука все еще лежит на моем плече.
Если я даже этого не осознал, то, наверное, я все еще более потрясен, чем мне казалось.
Я делаю еще один глубокий вдох.
Когда я это делаю, густая вонь крови проникает в мой нос и рот, заставляя меня задыхаться.
Не то чтобы я никогда раньше не чувствовал запах крови, но, разумеется, не настолько часто, чтобы привыкнуть к нему.
И это первый раз, когда я являюсь ее источником.
Я несколько раз кашляю, затем снова глубоко дышу, когда успокаиваюсь.
На этот раз я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на запах крови.
– Чувствуете себя немного спокойнее?
– Да, спасибо.
Мистер Тива осторожно убирает руку с моего плеча.
Я все еще сжимаю меч в обеих руках, поэтому пытаюсь вернуть его в ножны, но моя левая рука не отпускает рукоять.
– А?
Я пытаюсь снова, но меня слишком сильно трясет.
С большим усилием мне удается высвободить руку, но мои движения скованны и слабы, как будто я попал в снежную бурю.
Вернуть меч в ножны все еще сложно, так как мешают сгустки крови, прилипшие к нему.
Наверное, мне следует как-то очистить его, прежде чем убрать, но я не могу заставить себя сделать это прямо сейчас. Придется позаботиться об этом позже, когда я успокоюсь.
– Другие справятся с остальным. Пожалуйста, Сэр Герой, вернитесь пока в свою карету.
– Верно. Да. Я так и сделаю.
Я медленно киваю на предложение Тивы.
Нам еще многое предстоит сделать: задержать выживших преступников, вылечить наших раненых союзников и так далее.
Но в моем нынешнем состоянии я буду только мешать.
Я начинаю идти к карете, и Тива пристраивается рядом со мной. Через мгновение он задает вопрос.
– ...Почему вы побежали в одиночку?
– Я подумал, что так будет правильно.
В то время я был единственным, кто двигался быстро.
Поэтому самым логичным решением было принять меры, чтобы враг не смог уйти.
– Даже несмотря на то, что вы явно вышли за свои пределы?
При этих словах я не могу не замолчать.
Даже сейчас я не думаю, что мое решение было неправильным.
Если бы я не начал действовать немедленно, некоторые из преступников смогли бы уйти.
В этом нет сомнений.
А я знал, что могу уничтожить нападавших, поэтому так и поступил.
С практической точки зрения я уверен, что принял лучшее решение.
Но я не принял во внимание свою эмоциональную хрупкость.
– Мне так стыдно.
Я сжимаю свой дрожащий кулак.
Я легко смог их победить.
Так почему же сейчас я в таком жалком состоянии?
Я думал, что понимаю, что борьба с организацией, торгующей людьми, означает борьбу с другими людьми. Я думал, что готов к этому.
И все же, когда дошло до дела, вот результат.
Жалкий.
Никаких оправданий!