Чтение онлайн

В поликлинике ничего подобного не было, но тогда у меня и доступ был совсем другой, минимальный.

— А, вот еще, — Макс зашел к себе и вернулся с каким-то листком. — Это тебе список задач, помимо основной работы. То есть это тоже твоя, но не пожар. То, что надо было сделать, но мы с Кристиной отложили до лучших времен, потому что не успевали.

Основной моей обязанностью было следить, чтобы система электронной документации работала без сбоев, вылавливать баги и консультировать персонал в режиме чат-бота, при необходимости связываясь с прогерами. Поскольку никто меня пока не дергал, я взяла список. Выглядел он внушительно, и я решила начать с чего попроще: со сверки бумажных и электронных приказов. Достала из шкафа первую папку и зарылась с головой, не замечая ничего вокруг. Очнулась, когда кто-то постучал в дверь.

Кристина куда-то ушла, а Макс на стук не отреагировал. Я приподнялась, чтобы открыть, но дверь распахнулась сама. Ах, да, свои заходят по магнитке, они ко всем замкам годятся, мне говорили в пятницу. Стучат чисто для предупреждения.

— Добрый день!

Я буркнула что-то невнятное сквозь стиснутые зубы.

И снова здравствуйте, давно не виделись!

Макс приглашающе махнул рукой из-за стекла, но Юра в ответ приподнял ладонь: сейчас, подожди. Подтащил стул Кристины к моему столу и сел рядом.

— Юля, я в пятницу…

— Юлия Викторовна, — не глядя на него, поправила я. — Юрий Владимирович, давайте сразу все точки расставим. Отношения у нас с вами могут быть исключительно деловые, поэтому не надо вот этого всего. Хотя и деловые — вряд ли, административкой, насколько я знаю, ваш коллега занимается.

— Ну тут вы немного ошибаетесь, — он встал и поставил стул на место. — Про вряд ли. Когда к нам придут с очередной проверкой, впахивать будем все вместе, прикрывая друг другу задницы. Ладно, я вас услышал.

Юра зашел к Максу, они о чем-то неслышно разговаривали за закрытой дверью, а я пережевывала его последние слова.

Что еще за проверки, требующие взаимного прикрытия задниц? Об этом Фокин, предлагая мне место, умолчал. Нет, я проработала в сети два года и кое-какие представления о ее деятельности имела, но этого было явно мало, учитывая, что сейчас на меня повесили абсолютно всю документацию, включая медицинскую и финансовую. Я могла в ней ни черта не понимать, но все должно было быть доступно и аккуратно разложено по полочкам — и упаси боже потерять какой-нибудь файлик. Оказывается, это далеко не все.

Что проверяют в первую очередь? Счета и документы.

Ну спасибо, Макс, удружил! Хотя и сама должна была сообразить, не маленькая.

Дождавшись, когда Юра уйдет, мазнув по мне косым взглядом, я зашла в «аквариум».

— Макс, один вопрос. Что за проверки?

— Какие проверки? — он очень натурально захлопал глазами.

— Ну не знаю. Липкий ваш только что сказал: мол, когда придет проверка, будем друг другу жопы прикрывать.

— Омагад! Вот у кого-то недержание!

В этот момент вошла Кристина, и Макс встал.

— Пойдем, обедать пора. У нас в кафе внизу скидка по бейджу.

— Да я особо не хочу, — мне и правда не хотелось есть. На нервной почве аппетит всегда делал ручкой, а сейчас было как раз здорово нервно.

— Пойдем, — он потащил меня за рукав. — Заодно и поговорим.

Мы спустились в кафе, больше похожее на столовку с подносами. Макс полностью заставил свой, я взяла салат и компот. Расплатились, сели за столик в углу.

— Короче, Юль… — начал он, помешивая рассольник. — Ты ведь понимаешь, что такое социальный проект?

— Ты про поликлиники? — уточнила я, ковыряя вилкой вялую капусту с морковкой.

— Про них, родимых. Все социальные проекты, если с коммерческой точки зрения, по дефолту убыточны. Но за них дерутся, потому что это реклама, дотации, налоговые льготы и прибыль.

— Не понял. Какая прибыль, если убыточны?

— Власти прекрасно понимают, что ни одна коммерческая структура просто так не будет работать себе в убыток. И заставить не могут. Значит, надо мотивировать. Льготы и дотации — это хорошо, но мало. В лучшем случае на коммуналку и содержание зданий. Нормативы ОМС даже в государственных клиниках не покрывают расходы, а у нас тем более, учитывая, что персонал получает больше и закупки дороже. Платные услуги оказывать нам запрещено. Значит, остаются серые схемы, на которые закрывают глаза. Другими словами, приписки. Администраторов в это, разумеется, не посвящают, но ты должна была видеть карты, помеченные ноликом.

— Да, — припомнила я. — Видела. И даже спросила, что это значит. Мне сказали, что это тестовые карты, на которых обкатывали систему.

— Это карты несуществующих пациентов. То есть это реальные люди с реальными документами, обычно родственники врачей, но к нам они не ходят. Все приемы и исследования там липовые. За них перечисляют деньги, которые идут на покрытие убытков и в прибыль. Кроме того у каждого настоящего пациента в карте, если поискать, можно найти анализы и обследования, которые ему не делали. Ну и в каждой поликлинике есть десяток вакансий, которые никогда не будут закрыты, потому что якобы заняты.

— Офигеть, — я чуть не подавилась ягодой из компота. — То есть это такое возведенное в систему жульничество?

— Да, — подтвердил Макс, — так и есть.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Давай я закончу, а потом ты будешь пениться, Юль, ладно? — он отставил пустую тарелку и пододвинул к себе другую, с гуляшом. — Когда я только пришел в «Северную», был вполне таким д’Артаньяном. Обычно врачи в курсах всех этих дел, поскольку сами приписками и занимаются, но меня решили не посвящать, потому что взяли всего на четверть ставки — два дня по четыре часа. А потом я нашел в карте своего пациента узи, которое не назначал. У другого левые анализы, у третьего прием, который точно не проводил, потому что в тот день поменялся сменами. С заведующим мы и так были не в лучших отношениях, он считал меня наглым выскочкой, а когда я пришел к нему с вопросами, и вовсе наорал. Но я ж д’Артаньян? Я собрал все приписки со всех своих карт и поехал в офис. Там мне и объяснили политику партии. И предложили занять место этого самого заведующего, который был на плохом счету. Согласился я далеко не сразу.

— А почему вообще согласился? — перебила я. — Макс, ты же классный хирург, зачем тебе эта помойка? Или какие-то большие преференции предложили?

— Нет, — усмехнулся он. — Никто из нас за участие в экономических преступлениях не получает ни копейки дополнительно. Это баг системы, превращенный в фичу. Почему? Понимаешь, Юль, мне мало только оперировать. Я по натуре такой… министр-администратор. У меня два допника: врач общей практики и организатор здравоохранения. Чтобы было гармонично и интересно, мне надо и оперировать, и руководить.

— И что, нельзя руководить там, где нет таких схем? Или туда не зовут?

— Юлечка, — Макс снисходительно погладил меня по руке, — те или иные схемы есть везде. Бизнесом в белых перчатках не занимаются. Давай посмотрим на это с другой стороны. Поликлиники наши работают в тех местах, где застройка плотная, а инфраструктура в жопе. Плюс летние медпункты в садоводствах. Город не справляется, социалки не хватает. Если у тебя прихватило живот, но не настолько сильно, чтобы вызывать скорую, ты не будешь ждать очереди на узи месяц, а пойдешь вотпрямщас в ближайшую частную клинику. Поэтому и решили провести эксперимент — симбиоз государственного здравоохранения и частного. Нас выбрали из нескольких претендентов, чтобы протестировать оплату из средств ОМС. Если признают этот способ удачным, будут развивать дальше. Пока окончательного решения нет. Но людям, которые ходят в наши поликлиники, от этого только польза. Вот ради этой пользы я во всем этом и участвую.