Чтение онлайн

— А яблоки-то… паданка? — уточнила Тася, заглядывая в пакет.

— Ну да, чего ж ещё? Лошадки съедят.

Забава заметила, как Тася наморщила нос.

— Лошадки — это не хрюшки. Им что попало есть нельзя.

— Могу ещё сухарей принести. У меня много насушено. Один живу, хлеб остаётся…

— Не надо! — Тася ответила слишком поспешно. — Лошадям это вредно.

— Да что вы, — завёл он свою шарманку, — я в деревне рос, всегда хлебом кормили! И ничего…

Забава, видя, что разговор принимает неприятный оборот, вмешалась:

— Тась, мне в город надо, ноутбук забрать из ремонта. А мужчина вот как раз едет. Отпустишь? Или я тебе сейчас нужна?

— Да езжай, — махнула та рукой. — К вечеру только вернись, денники подбить и сена кинуть надо.

И тут Забава осознала, что упустила главное. Она повернулась к соседу, стараясь задать вопрос как можно деликатнее:

— Ой, а вы, собственно… до города меня не подбросите?

— И до города подброшу, и обратно! — просиял он. — Чего бы хорошую женщину не подвезти? Сейчас подгоню мотор! — обрадовался он. — Меня, кстати, Васей звать!

— Ой, давайте не сейчас, — попросила она. — Минут через пятнадцать? Я только переоденусь.

— Да кому мы там нужны? — удивился он, оглядывая свои заношенные треники.

Но Забава уже выскочила за калитку.

— Во-о-он тот дом! Через пятнадцать минут буду готова, — крикнула она на бегу.

Через четверть часа у калитки стоял вполне приличный автомобиль, даже солидный. «Надо же, — мелькнуло в голове у Забавы, — а я-то думала, он на копейке или ниве приедет». Стало даже немного неловко за свою простенькую кофту.

Вася за рулем был в тех же трениках и куртке.

Мотор мягко заурчал, и машина тронулась с места. Едва они свернули на проселочную дорогу, мужчина первым нарушил молчание.

— Я, кстати, сразу понял, что вы не местная. Такую бы я точно приметил, — сказал он, на секунду повернувшись к ней.

Забава лишь кивнула в ответ. Она не стала уточнять, что дача эта принадлежала ее семье уже давно и появлялась она на ней не реже раза в год с самого детства.

— Я давно уж разведенный, — продолжил он, будто на исповеди. — После развода дал себе волю, погулял, знаешь ли… А теперь вот на вахты подался. Деньги неплохие, но женского тепла не хватает.

Он одной рукой крутанул руль, объезжая выбоину.

— Квартира в городе у меня есть, ничего так. Но тянет меня сюда, к земле поближе. Вот честно — душа отдыхает. Утром вышел — птицы поют, свой огурчик сорвал… Рыбалка тут в двух шагах. Потому последнее время и живу здесь, в садоводстве. А что? Тишина, покой.

Забава сидела молча, глядя в окно на мелькающие один за одним дачные участки, и ловила себя на странной мысли: «Ну вот же он, вроде бы неплохой человек. И руки золотые, и хозяйство в порядке. И смотрит на меня так… с интересом». Она мысленно покачала головой. «Прямо как по заказу. Пять лет — ни единого ухажёра, и вдруг раз — и двое. Словно мёдом им тут намазали».

Вася, тем временем, с упоением рассказывал о вчерашнем улове.

— …а карась-то, представляешь, на пол-ладошки! Я уж думал, ничего не будет, а потом смотрю — клюёт!

Забава кивала, стараясь вставить в нужных местах: «Ну надо же» или «Вот это да». Но внутри всё оставалось пусто и тихо. Он был обычным нормальным мужиком. Но сердце не ёкало. Ей было неинтересно слушать про его рыбалку, про кабачки и синичек, нагло ворующих утеплитель из щелей старой бани.

Они уже подъезжали к городской черте, когда он перешел к грибным местам.

— А подосиновиков в этом году! В сосняке за озером просто ковром…О! Приехали! Давай сначала твой комп заберем, а потом к дочке заедем, — предложил он. — Познакомлю.

— Неудобно в чужую семью без приглашения, — запротестовала Забава. — Давайте по отдельности.

— Как же я тебя потом искать буду? — не сдавался Вася. — Не хочешь в гости — посидишь в машине.

Мастерская, как на зло, ютилась в том самом дворе, где раньше жила Забава. А теперь вила гнездо новая Федина зазноба.

«Только бы не встретить их, — подумала она, — обязательно настроение испортят».

Вышла из машины. Вася тут же выскочил за ней.

— Провожу тебя. А то увидят, что женщина, начнут цену накручивать…

Хотела было отказаться, но махнула рукой. Они пошли потихоньку по двору в сторону неприметной надписи «ремонт техники».

— А я смотрю, ты всё по наклонной катишься, — прозвучал знакомый голос, в нотках которого звенела ядовитая усмешка.

Новая пассия бывшего мужа словно выросла из-под земли. Взгляд её лишь вскользь прошелся по сопернице и впился в Васю, спустился и по майке алкоголичке, и по растянутым треникам. В глазах читалось такое откровенное, неприкрытое презрение, что у Забавы внутри всё скукожилось.

«Зато у него машина крутая! — хотелось оправдаться ей за вид своего спутника. — И вообще, это просто сосед».

Но она не сказала ни слова. Оскорбить этой фразой Васю — вот что было бы настоящей подлостью и падением нравов.

Судьба, похоже, просто издевалась над Забавой. Всего час назад она ещё строила воздушные замки, представляла, как пройдётся под руку с молодым и красивым Мишей на зависть бывшему мужу, заставит Федю локти кусать. Теперь же краснела под насмешливым взглядом его подружки.

— Это что за жужелица невоспитанная? — спросил Вася, тоже не церемонясь, чем просто ввёл Любу в ступор.

Она замерла с открытым ртом, беспомощно хлопая ресницами, словно даже не предполагала, что кто-то может ответить на её хамство таким же хамством. Видимо, подобная реплика в её жизненном сценарии просто не была прописана. Раньше такие выпады всегда сходили ей с рук.

— Новая зазноба бывшего мужа, — объяснила Забава.

— А чего шипит? Ревнует что ли?

— Было бы к чему ревновать! — отмерла Люба.

— Боишься, значит, что он от тебя обратно к ней сбежит? — невозмутимо заключил Вася. — И правильно делаешь! — и, повернувшись к Забаве, сказал: — Пойдём, чего на неё время тратить? Всё равно ничего путного не услышишь.

Он так уверенно двинулся вперёд, что Любе пришлось инстинктивно отпрянуть в сторону. Забава, ошеломлённая, на секунду застыла, а потом бросилась за ним, чувствуя себя глупо, но вместе с тем и странно окрылённо. Она смотрела сейчас на Васю совсем другими глазами. Да, треники никуда не делись. Но теперь к этому простому, бесхитростному мужику она испытывала неподдельное уважение.