Чтение онлайн

Это я сначала удивилась, что Юлька в обратно в колодец не просится.

В книжках женщины радуются, а в жизни очень даже и огорчиться могут из-за беременности. Особенно – внезапной, нежданной и не в браке. Нет, Юльку бы из дома не выгнали, но у нее брат собрался жениться (по той же причине, что и Толик), а у него, как и у невесты, семья жила в двушке-хрущовке. Поэтому Юльку отселили за шкаф в большой комнате, а маленькую отдать решили молодым. Ребенка девать было бы решительно некуда. Это Юлька планировалась, как нянька и помощница молодой семье, а не наоборот.

Поэтому возможную дорогу домой мы заколотили крепкой крышкой. Юлька подавала гвозди, а я стучала молотком. Возница на дороге был далеко, стук слышал, но к чему он, вряд ли мог понять.

К нам приехал неожиданный гость. Кузен барона, Собрин Матсин, капитан в оранжевом мундире. Приехал из пограничного гарнизона в отпуск, поздравить Эжена со свадьбой и познакомиться с невесткой. Раньше не отпускали со службы.

– Вы очень вовремя, заодно и развод отметим, – мило улыбнулась Юлька.

– Правильно понимаю, он весь отпуск тут собрался торчать? – прошипела я углом рта. – На нашей шее и совершенно безвозмездно?

Нам обеим высокий кудрявый блондин не понравился. Юльке напоминал Толика. Я в принципе не доверяла красивым мужикам. Мне в них нереальность чудилась. Посмотреть красиво, а трогать руками или отношения заводить – не-не, ищите более отважную девушку! Документы бы еще у красавчика проверить, но как? Придумали тут уже удостоверения личности или нет?

Мы гостя накормили (не звери же мы, человека с дороги не покормить), напоили, дали адрес барона в городе и помахали белыми платками вслед коню.

– Зуб даю, вернется, – мрачно предрекла Юлька.

– Зуб беру, не сомневаюсь! – отозвалась я.

Зачем барону свидетель его морального разложения? Меня другое тревожило: то, что он Матсин. Не назначит ли суд его опекуном имения? Я-то после развода, скорее всего, верну девичью фамилию (узнать бы еще, какую), а он урожденный Матсин.

Мы нисколько не удивились, когда кузен вернулся поздно вечером, старательно имитируя неловкость и нежелание нас беспокоить.

– Черт бы подрал эти светские условности, дома бы я его живо наладила из дома, – злилась Юлька.

– Улыбаемся и машем, то есть врем, что он нам нисколько не помешает, никакого урона чести не нанесет, и вообще, мы всю жизнь мечтали его увидеть!

Экономка спросила, не увеличить ли поставки мяса и рыбы, раз у нас гость.

– Ни за что! – взвилась Юлька.

Я ее вполне одобряла, мы только что выписали дорогущее алхимическое оборудование для лаборатории, нам лишние расходы совсем ни к чему были. Да, алхимическое! Зельеварное оборудование было, алхимическое было, а химического не было! Ни обратных холодильников, ни ректификационных колонок, ни колб, ни реторт, ни пробирок, ни мерных пипеток с грушей наверху. В котелках варить пришлось, а отмерять сырье ложкой!

– Овсянка! Горох, фасоль, пшено, капуста, – перечислила Юлька. – То же, что и сами едим, то и ему подавать будем. Захочет разносолов, пусть в городе питается за свой счет. Нечего подагру наедать!

Эльвира вытаращила глаза.

– Подагра – болезнь богатых людей, – пояснила я экономке. – От неумеренного потребления дичи, копченостей, пряных колбас, паштетов, окороков и прочего мясного великолепия. Избыток белка вреден!

– Да вроде белок не едят, – запуталась экономка.

– Не едят, и мы не будем, – успокоила ее. – Все хорошо, Эльвира, не надо деликатесами баловать шпиона мужа. Наверняка захочет себе отгрести баронство.

– Слушай, а ты уверена, что суд оставит баронство тебе?

– Я вроде как беременна, значит, наследник будет, а барон сам виноват, что дал повод. Стряпчий уверяет, что добьется решения в нашу пользу. И граф Рулли нас поддержит, а он тут главный сеньор провинции.

– А если нет? Если после развода граф тебя попросит на выход?

– Не попросит, до рождения малыша точно. У нас восемь месяцев еще есть. А потом подстелим соломки, как обычно. С деньгами везде устроиться можно.

– Две девушки с деньгами в темном лесу – славная добыча!

Я упокоила подругу. Переводные векселя тут уже придумали, в самом деле, путешествовать с сундуком денег слишком глупо и безалаберно. Зачем вводить людей в грех? А вот сдать сумму в банк, и получить деньги по векселю в любом крупном городе – вполне реальная возможность. Так поступали и знать, и торговцы, и даже зажиточные крестьяне. Купим место в торговом караване с охраной и надежным проводником, спокойно уедем, если нас попросят из баронства.

– А тебя отцу не отдадут?

Я задумалась. Вернуть в семью могли, но отцу я точно не нужна. Посылать за мной он никого не станет и денег на дорогу не пришлет.

В доме вдруг поднялась суета, раздались крики, мы переглянулись и помчались из гостиной, где коротали вечер, на шум.

– Пожар! – заверещала младшая горничная Тисса.

– А дым где? – спросила Юлька.

Из коридора показалась Тирза с платье с оторванным рукавом.

– Госпожа, это не я! – завопила она.

– Баронесса, это она! – из гостевой спальни выскочил Собрин. Растрепанный, со свежими царапинами на щеке.

Мы ввалились внутрь. Воспламенение затронуло лишь занавески балдахина, хватило кувшина воды, чтоб ликвидировать огонь.

– Итак, что произошло? Тирза, иди переоденься и умойся.

– Ваша горничная напала на меня! – Собрин указал на щеку. – Потом подожгла балдахин!

– А зачем вы приставали к девушке и напугали ее? Это моя личная камеристка, а не девица для утех! Как вы посмели нарушить порядок? Извольте покинуть мой дом!

– Как? – Кузен вытаращил глаза.

– Ножками! – подсказала добрая Юлька и показала пальцами шаги. – Вы, оказывается, агрессивный и похотливый мужчина, мы с вами под одной крышей не останемся.

– Джулия права. Над конюшнями есть комнатки для конюхов, попроситесь к ним переночевать, а мы запремся в доме. Нам тут насильники не нужны!

– Но это же дикость! – возмутился кузен. – Глупая девка просто не поняла моих намерений. Выгонять родственника на ночь глядя из-за мелкого недоразумения!

– Мне вы не родственник, вот к барону и езжайте, если вас не устраивает конюшня, – рассердилась я. – Тирза поняла вас абсолютно правильно, просто чудо, что вы не успели ее изнасиловать! Слуги в доме находятся под моей защитой, и я требую, чтоб вы немедленно оставили дом!