Чтение онлайн

Доктор Сол замкнулся в себе и даже в кают-компании почти ни с кем не разговаривал. Мне было жалко старого друга. Я видел, что его мучают тяжелые мысли и не знал, как ему помочь. Он мало ел, почти не гулял и матросы говорили, что свет в его каюте горит почти всю ночь. В дальнем походе случается всякое, бывает, что даже самая крепкая воля ломается из-за кажущегося пустяка. Я корил себя за грубость, которую допустил в разговоре с доктором, и однажды не выдержал и постучал в дверь его каюты.

Мне никто не ответил, и я подумал, что Сола нет на месте. Когда я уже собрался уходить, дверь распахнулась. Доктор был один и уже успел надеть халат, форма как попало была свалена на койке.

– Добрый вечер, - сказал я.

– Добрый вечер.

– Вижу Вы еще не спите.

– Да, - Сол посторонился, давая мне возможность войти, - бессонница. Заходите.

Я вошел и сел на свободную койку. Белье на кровати доктора было смято, пепельница переполнена.

– Как поживаете?

– Нормально, - ответил Сол.

– Я пришел попросить прощения, - сказал я, - извините меня за грубые слова.

– Ничего, я сам во всем виноват. Вы вполне доходчиво объяснили мне, что сделать ничего нельзя, а я все никак не могу успокоиться.

Он сел на койку, полы халата разошлись, открыв худые волосатые ноги. Выпить он мне не предложил и видимо не очень обрадовался моему визиту.

– Вы тоже извините меня, Бур. Нельзя требовать от людей слишком многого.

– Хотите меня обидеть?

– Ну что Вы!

Мне захотелось хорошенько встряхнуть его, чтобы немного прочистить мозги.

– Знаете, что, - сказал я, вставая, - наш разговор мне не нравится. Прощение я попросил, так что совесть моя чиста. Хотите страдать и мучиться, пожалуйста. Я правда, не вижу повода для страданий, но возможно потому что имею слишком толстую кожу. Вы нам нужны доктор. Я действительно не знаю, что делать с сотней моряков, которым Толь задурил голову своей религией. Кроме Вас с этим никто не справится. Так что постарайтесь взять себя в руки и придумайте, как помочь этим несчастным.

В глазах доктора мелькнула, какая-то мысль, но отвечать он не стал, а только кивнул головой.

Однажды вечером, после отбоя, ко мне заглянул лейтенант Пуи.

Ложиться спать было рано, поэтому я удобно расположился на койке с книгой в руке, собираясь почитать очередной роман. В дверь постучали.

– Войдите, открыто!
– крикнул я и посмотрел на часы. Поздние визиты на корабле были не приняты, и я подумал, что это Сол очнулся от своего странного состояния и пришел поговорить.

Пуи аккуратно открыл дверь и остановился на пороге. Не могу сказать, что его визит меня сильно удивил.

– Проходите лейтенант, - сказал я, вставая и указывая на соседнюю койку, - располагайтесь.

Разведчик с интересом огляделся и сел.

Вообще офицерская каюта не плохо приспособлена для двух вещей, игры в шахматы или задушевных разговоров. Усаживаясь на койку, хозяин и гость оказывались за маленьким столиком лицом к лицу.

– Извините за поздний визит, - сказал Пуи. Он совсем не выглядел смущенным.

– Ничего. Чем обязан?

Разведчик кашлянул и полез в карман френча за папиросами.

– У Вас можно курить?

– Да, пожалуйста.

Я открыл иллюминатор.

– Разрешите задать Вам несколько вопросов?

Лейтенант закурил и положил полупустую пачку на стол. Я обратил внимание на то, что у него дорогой и редкий сорт папирос.

– Что Вас интересует?

– В своем отчете Вы писали, что лейтенант Гат был схвачен во время побега, поэтому Вы уплыли без него.

Я насторожился. Описание того, как мы покинули Дикий остров, было самым слабым местом в моем отчете. Я вспомнил холодную ночь, крики часовых и отсветы факелов на стене.

– Да. Это так.

Пуи кивнул.

– Вы уверены, что лейтенант Гат погиб при побеге?

– Нет, не уверен.

– Но Вы слышали выстрелы?

– Слышал.

– На сколько я понимаю, стреляли не в Вас, а внутри форта?

– Совершенно верно.

Тогда, два года назад, наш лагерь оказался в руках мятежников. Мы с офицерами договорились, что под покровом темноты перелезем через забор и сбежим. Лейтенант Гат, перед уходом, хотел отомстить за смерть нашего друга интенданта Коса и я потратил много времени, отговаривая его от этой затеи. Он шел последним и видимо решил все сделать по-своему. Когда мы с доктором перебрались за стену и добежали до лодки, в форте поднялся переполох и стрельба. Я должен был доставить капитану Халу секретное донесение, поэтому не мог рисковать. Не слушая возражений доктора Сола, я приказал уходить.

– Скажите, есть вероятность того, что лейтенант Гат до сих пор жив?

Я вздрогнул. Разведчик словно прочитал мои мысли.

– Это возможно.

– Как Вы думаете, - продолжал лейтенант, - если он жив, то примкнул к заговорщикам или остался верен долгу?

Я посмотрел на Пуи, но лейтенант отвел взгляд. Интересный вопрос. Если Гат не погиб, то скорее всего, согласился служить адмиралу, чтобы сохранить себе жизнь. Признать это значит подставить под удар артиллериста, а поручиться за то, что он до сих пор верен присяге, значит подставиться самому. Потом, при случае, Пуи сможет использовать мои же слова против меня.

– Я думаю, что он остался верен долгу.

Разведчик вздохнул.

– Мне хотелось бы думать, что на Диком острове у нас остались союзники. Лейтенант Тар вне подозрений, а вот остальные. Правильно ли я понимаю, что мы можем доверять лейтенанту Гату и взводу егерей, которые до самого конца поддерживали Вас?

– Мне трудно отвечать на Ваши вопросы,- сказал я, - прошло уже два года. Я не могу даже представить, что там происходит сейчас.

– Я понимаю, - Пуи докурил папиросу и затушил ее в пепельнице, - и все-таки?

– Я думаю, что мы можем положиться на егерей и на лейтенантов Тара и Муки, - я запнулся, - и на лейтенанта Гата, если он жив.

Услышав про Муки, разведчик заерзал.

– Вы думаете, что бывший адъютант адмирала Крола не предатель?

Не многие помнили, где служил Муки до того, как попал в экспедицию. Мне показалось, что разведчик упомянул про Крола специально для меня. Интересно зачем? Я никогда не скрывал своей дружбы с адмиралом.

– Я всегда доверял ему. Будем надеяться, что за два года он мало изменился.