Чтение онлайн

– Поистине это оружие богов, - помолчав, промолвил он.
– Скольким оно стоило жизни?

– Никому, - улыбнулся Поул Мер Ло.
– Для этого не было повода.

– Это надо запомнить, - улыбнулся в ответ Шах Шан.
– Но оно не спасло вас от стрел охотников, не так ли?

– Нет, оно не спасло нас от стрел охотников.

– И это тоже следует запомнить, - сказал Шах Шан, вставая.
– Мой господин, вы предложили мне каппу, вы дали пищу моему духу, вы показали мне, что, возможно, мой друг не так безумен, как я полагал. Орури свидетель... А сейчас мне надо идти. Время течет быстрее, чем вода, и многим будет о чем поразмышлять. Живи в мире, друг моего друга... Я надеюсь, что пальцы... это было не слишком больно?

– Все прошло, - кратко ответил Поул Мер Ло.
– Это не очень дорогая цена.

Шах Шан почтительно коснулся пальцами своих губ и глаз, повернулся и, спустившись по лестнице, быстро пошел прочь.

Поул Мер Ло стоял и смотрел, как он идет в сторону Священного города.

Не говоря ни слова, Мюлай Туи, взяв пустую чашу из-под каппы и фотонное ружье, унесла их в дом.

9

Вопрос о возможности существования жизни на других планетах постоянно обсуждался на борту "Глории Мунди". В первые три месяца полета, пока анабиозные камеры пустовали, все разговоры происходили или в кают-компании сразу после ужина, или вечерами в библиотеке. В последние три месяца - в обсерватории. В течение девятнадцати лет полета, когда одна пара несла вахту, а остальные лежали в холодных объятиях искусственного сна, излюбленным местом дискуссий стала штурманская. Именно здесь хранился и ежедневно заполнялся корабельный журнал. Именно здесь вели личные дневники и оставляли письма тем, кто находился в анабиозе; письма, скрашивающие долгие, монотонные дни вахты длиною в месяц.

Именно здесь на семнадцатый год полета Анна и Пол Мэрлоу устроили праздничный ужин - цыпленок табака и шампанское - в честь успешной ликвидации первой за весь полет пробоины. Небольшой, чуть меньше дюйма в диаметре метеорит прошил "Глорию Мунди" насквозь, оставив два аккуратных, как от крупнокалиберной пули, отверстия в корпусе корабля.

Начало падать давление, и тут же сработал сигнал тревоги. Пол и Анна (как они неоднократно делали на тренировках) бросились к скафандрам и облачились в них задолго до того, как им могла бы угрожать взрывная декомпрессия. Уже через пять минут они обнаружили пробоины, а еще через пятнадцать заделали их быстротвердеющей мастикой. Через несколько минут Пол наложил на временные заплаты полудюймовые титановые пластины, и проблема была решена. И хотя все это можно было назвать "чрезвычайным происшествием" только с большой натяжкой, оно послужило отличным поводом для того, чтобы открыть бутылку драгоценного шампанского. Сделав о случившемся краткую запись в бортовом журнале, Пол оставил французской паре, сменяющей их на вахте, записку:

– Благодаря нам вы избежали участи более страшной, нежели оказаться заживо замороженными. Поэтому мы сочли возможным раздавить бутылочку "Мэт э Шандон II". По-моему, совсем неплохой год... Можете нам не завидовать. Мы ее заработали. Пол.

Вот так и вышло, что они с Анной оказались за столом в штурманской с бутылкой "Мэт э Шандон" в импровизированном ведерке со льдом, и Альтаиром за толстым параплексовым окном.

– Предположим, - сказал Пол после второго бокала, - что мы прилетим на планету, где нет ничего, кроме воды. Ни клочка суши. Нигде. И что мы тогда будем делать?

– Ну, это совсем просто, - захихикала Анна, качая головой, украшенной, словно короной, густыми черными волосами. Она очень редко пила вино, и, похоже, шампанское ударило ей в голову.
– Мы спустимся пониже и направим аквалангистов на поиски разумных губок.

Наступило молчание.

– Странное дело, - наконец нерешительно произнес Пол, - но я всю жизнь не знал, верю я в Бога, или нет.

– Что есть Бог?
– не удержалась от риторического вопроса Анна.
– Это всего лишь продолжение человеческого "эго"... так сказать мегаломания, по определению...

– Ну, на поприще психологического жаргона, - засмеялся Пол, - ты со мной лучше не тягайся! Ты всего-навсего талантливый любитель, а я матерый профессионал.

– Ну и что же общего имеет Господь Бог с разумными губками? воинственно спросила Анна.

– Ровным счетом ничего... Кроме того, что, возможно, Бог все-таки существует, и, возможно, (нельзя исключить такую вероятность), обладает чувством юмора. И он просто так, смеха ради, мог взять да и создать и разумных губок, и дебильных суперменов, и пигмеев - любителей партеногенеза, или, скажем, свихнувшихся на сексе сороконожек. Вдруг его, например, интересует, как, встретившись с ними, поведут себя другие сумасшедшие существа - люди.

– Ну, если Бог и есть, - снова хихикнула Анна, - а я лично в этом очень сомневаюсь, то даю голову на отсечение, что человек - это piece de божественной resistance. Люди - они такие чертовски сложные, что Бог просто-напросто запутался бы, пытаясь представить себе нечто еще более сложное... В любом случае, если у Альтаира есть обитаемые планеты, то я ставлю на твоих сексуальных сороконожек. Это, по крайней мере, было бы забавно. Ты только подумай, какие возможны позы, если у тебя такое множество ног...

Пол снова наполнил бокалы и печально посмотрел на опустевшую бутылку.

– Есть и другая сложность...
– задумчиво произнес он. Предопределенность. Судьба. Рок. Наш корабль - это всего лишь пуля, пущенная наугад в темноту. Но что, если все действительно предопределено? А вдруг мы мчимся через световые годы только для того, чтобы успеть на свидание в Самарру?

– Брось молоть чепуху, - махнула рукой Анна.
– Детерминизм - это очень мило, но только до тех пор, пока он не вышел из-под контроля. В бесконечно изменчивой вселенной должны существовать бесконечно меняющиеся возможности... Но если тебе интересно, что я на самом деле думаю, то могу сказать: скорее всего, мы вообще не найдем никаких планет. В лучшем случае - пару обожженных солнцем астероидов. И уж точно не встретим никакой, и тем более разумной, жизни.

– Но почему?

– Второй закон Паркинсона.

– Что это за закон?

– Ты что, - поразилась Анна, - никогда не слышал о Втором законе Паркинсона?

– Я и о первом никогда не слышал.

– Но в этом-то все и дело. Первом закона не существует. Так же как и третьего. Есть только второй.

– Ну, ладно, сдаюсь. Я даже не стану спрашивать, кто такой Паркинсон. Но все-таки, что это за Второй закон его имени?

– Этот закон гласит, что если неприятность может случиться, то она обязательно произойдет.

– Значит, ты полагаешь, что мы или останемся без гроша или сразу выиграем миллион?

– Так безопаснее, - мрачно изрекла Анна.
– Какой нормальный человек станет связываться с Паркинсоном? Главное - всегда ожидать самого худшего. Тогда что бы ни случилось, ты будешь приятно удивлен.

Пол помолчал минуту или две, обдумывая услышанное, а затем произнес:

– Пожалуй, я рискну выступить в роли ясновидящего.

– Ну что ж, - Анна повернулась к иллюминатору.
– Вон он, твой магический кристалл, - и она показала на светлый диск Альтаира.
– И что же ты нам нагадаешь, моя милая цыганка?

– Я вижу самый большой приз, какой только возможен, - Пол, не отрываясь, смотрел на ждущую их звезду.
– Мы найдем планету земного типа, и на ней будет жизнь. И даже разумные существа.

– Ну, ты загнул! Выбрал самый маловероятный случай, не правда ли?

– В гробу я видал все эти вероятности! Я скажу больше! Мы действительно обнаружим на Альтаире разумных существ... И мне почему-то кажется, что мы и правда торопимся на свидание в Самарре.

– Что это такое?
– улыбнулась Анна.