Чтение онлайн

Она все больше привязывалась к старшекурснику. Стремилась слушать те же лекции, что и он, а когда не получалось, то он выкраивал время, чтобы хотя бы вместе пообедать. Но на этом все, других действий он не предпринимал. Как искусный кукловод, он умело удерживал ее на расстоянии, не отпуская и не подпуская ближе. Уже гораздо позднее, по прошествии лет она поняла, как же легко ему было привязать к себе наивную, доверчивую девчушку… А ее хоть и тянуло к нему, но жизненные обстоятельства не позволяли всецело увлечься легкой интрижкой.

Но однажды старшекурсник впервые позвонил ей домой. Предложил встретиться в субботу после обеда и погулять до самого вечера. Это было приглашение на первое свидание. Буквально за несколько дней до Рождества. Она перемерила великое множество нарядов, долго экспериментировала с макияжем и в результате в бар неподалеку от университета пришла с опозданием.

Рядом с ее старшекурсником сидел незнакомый парень в солдатской форме. Похоже, до ее прихода они успели уже изрядно выпить.

– Знакомься, это Ли Михо. Михо, познакомься! Это мой приятель. Учился на нашей кафедре, но ушел в армию. А сейчас на побывку приехал, – проговорил старшекурсник.

Наконец-то, подумала она, настал миг, когда он официально признал ее своей девушкой и именно в этом качестве представлял другу. Словно на сцене, кокетливой птахой она проворно припорхнула к столику и буквально прилепилась к своему кавалеру, внутри себя восторженно переживая момент начала их романтических отношений, о которых читала лишь в книжках.

– А вы настоящая красавица! – сказал солдат, глядя на нее.

Поблагодарив, она подняла на него глаза и встретила спокойный ясный взгляд на добродушном лице. Впоследствии, вспоминая тот эпизод, она с удивлением отмечала, что в его взгляде в момент встречи совершенно не ощущалось никакого плотского вожделения, которое, по идее, должен испытывать молодой человек при виде девушки. Тогда он показался ей неординарным. А большего наивной юной мечтательнице с конопушками на носу уловить не удалось. Она ведь полагала, что в ее жизни началась самая настоящая романтическая любовь, о которой столько написано в романах, и тем самым точь-в-точь повторяя ошибку недалекого штурмана, упрямо твердившего, что корабль идет на юг, хотя все компасы как один показывали курс на север.

Когда старшекурсник отлучился в туалет, солдат спросил ее.

– Вы его любите?

Беда в том, что она перечитала любовных романов и стихов. Похоже, ее ничему не научили роковые истории неразделенной любви Гёльдерлина и Рильке. Сияя глупой улыбкой наивной девицы, она манерно протянула: «Ну, даже и не знаю…» – решив про себя, что старшекурсник уже поведал солдатику, как сильно ее любит. Но так как она очень юна и стыдлива, он осторожничает и до сих пор не признался ей в чувствах, а с другом он не может не поделиться своей радостью, поэтому и решил тактично представить ему свою «даму сердца».

Понятно, что тогда ее жеманность выглядела до безобразия глупо. Неловко об этом думать, но на ее лице наверняка было написано: «Да, полюбуйтесь на меня, такую милую юную очаровашку!»

– Вы ему очень нравитесь. Надеюсь, вы будете счастливы, – медленно, с расстановкой проговорил он.

Ура! Ее сердце ликовало. Ну точно, подумала она, ее старшекурсник поведал приятелю о своих чувствах к ней. Сто процентов, отныне они будут счастливы. А как иначе? Возможно даже, они очень скоро поженятся и родят двоих ребятишек! На ее лице блуждала улыбка. Они подняли бокалы и чокнулись, но отчего-то ей показалось, что солдатик пригорюнился. Конечно, можно было списать все на зависть к другу, который закрутил роман с хорошенькой младшекурсницей, однако она еще долго помнила его чересчур уж печальное лицо…

Она порвала со старшекурсником до отъезда в Германию. После той встречи в баре ее «кавалер» на какое-то время пропал из виду. Поговаривали, что, взяв академ, он пытался податься в армию, но его не взяли из-за туберкулеза и вообще освободили от службы. Теперь она уже сама решила поставить крест на их отношениях и незадолго до отъезда позвонила ему домой. Сказала, что уезжает в Германию и, вероятно, им больше не удастся увидеться, и он, словно бы через силу, дал согласие на встречу. Она решила вести себя с ним холодно-отстраненно, а он неожиданно проявил бесцеремонность: стал распускать руки, чего раньше никогда себе не позволял. Казалось, он вел себя развязно от бессильного отчаяния, ощущая какую-то пустоту в душе. В конце концов уже поздно вечером он, будучи уже в сильном подпитии, грубо схватил ее за плечи и стал спрашивать:

– Ты можешь поцеловать меня там? Можешь? А? Ну давай же! Сделай это!

Сцену эту по гадливости можно было сравнить с превращением принца в уродливую лягушку, хотя ощущения были еще омерзительнее.

– Перестаньте. Прошу, прекратите! Ты сошел с ума! – закричала она, отталкивая напирающего парня.

Романтических свиданий, о которых она столько мечтала и которые представляла себе в радужных красках, у них еще не случилось; за руки они еще не держались, не говоря уже о более трепетных прикосновениях… они даже не успели обменяться проникновенными словами любви! И вообще, после тех посиделок в баре с другом-солдатом она его толком и не видела. Все это лишь усугубляло ситуацию: она не знала и не любила его настолько, чтобы простить подобную выходку. И единственным, что ее удерживало рядом с ним, заставляя кружиться по орбите так и не расцветшей любви, были слова армейского отпускника…

«Вы ему очень нравитесь. Надеюсь, вы будете счастливы!»

Он представил ей солдата как своего закадычного друга, ведь так? А другу не было никакого смысла врать. В ту пору она напоминала глупого упертого детектива, который без единой улики на руках настойчиво преследовал подозреваемого, опираясь лишь на некое призрачное шестое чувство. А убедившись в ошибочности своих умозаключений, она окончательно вычеркнула его из списка и теперь ужасно жалела об этой назначенной под предлогом прощания встрече.

Она со всей силы отпихнула молодого человека – исступленный, он был похож на безудержно рвущегося к огню мотылька. Он ударился спиной о стену и рухнул в переулке у входа в бар. Она же принялась колотить его своей сумкой без разбору по голове и плечам. Еще и еще… Пьяный в стельку парень не сопротивлялся. Ей показалось это странным. Замерев, она пристально посмотрела на него – плечи студента вздрагивали. Мокрое от слез лицо страдальчески исказилось. Почему он плакал? В голове все перемешалось. Она опрометью бросилась к автобусной остановке. Остро, до тошноты захотелось покинуть Корею. Казалось, эта земля всем своим существом отторгала ее.

Оказавшись дома, она разрыдалась. Было ощущение, будто все ее тело выпачкали в грязном липком мазуте. Судорожно умывшись, несколько раз помыв уши и руки, она стянула брюки, которых касался навалившийся на нее горе-кавалер, и швырнула их в мусорное ведро. Вот и еще один нелепый крах первой любви.

Когда, уже успев стать матерью, она с дочкой вернулась в Корею, ей довелось услышать детали произошедшего. Оказывается, на следующий день после встречи их троицы в баре, старшекурсник с солдатом и еще пара ребят отправились на море. Понятное дело, напились они тогда до чертиков. Луна в ту ночь светила на редкость ярко, а погода была не по-зимнему теплой. Рассказывали, что они вышли на пляж перед их мотелем, и солдатик бросился в ледяную воду. Остальные пытались его удержать, но тщетно – он кричал, мол, хочу остудить жар, терзающий плоть… Пока друзья, не находя себе места от тревоги, следили за ним с берега, он, рассекая серебристую гладь моря, удалялся все дальше и дальше. Он плыл и плыл, не останавливаясь. А потом, по рассказам, заплыв далеко-далеко и превратившись в крохотную точку, исчез в серебряных глубинах морской воды. И больше не вернулся.

Много лет спустя она увидела своего старшекурсника: его лицо мелькнуло в толпе демонстрантов, призывающих узаконить однополые браки. И на мучительный вопрос, долгое время саднивший в ее сердце болезненным кровоподтеком, она получила исчерпывающий ответ. Возлюбленным ее «кавалера» был тот солдат! Подумать только, она всю юность до изнеможения терзалась мыслями о произошедшем, пытаясь найти хоть какое-то объяснение тому, что было на самом деле так просто и понятно…

Лишь тогда она наконец простила и своего горемычного старшекурсника, и того печального солдата, и, пожалуй, даже саму себя за свою щенячью любовь в девятнадцать лет.