Чтение онлайн

Мама в голос кричала на киборга и тот даже стал отступать! Мы все притихли, такой заведенной я ее еще никогда не видела... Папа замолк и спрятался за машиной, Сашка тоже ретировался. Киборг что-то тихо сказал, как мне показалось, в оправдание, но мама возвела руки к небу и заголосила не хуже меня, о том, сколько денег и времени мы потратили, чтобы собрать меня и как дорого стоила каждая деталь моего гардероба!

Решив, что продолжение концерта вызовет подозрения, в кульминации актерского экстаза, я вскрикнула в последний раз и, раскинув руки, грохнулась на спину.

– Девочка моя!
– схватилась за сердце мама.

Остальное я уже не видела, потому что активно изображала обморок. Чьи-то руки засунули меня обратно в салон, затем, судя по дыханию, остальные тоже оказались рядом. Киборг что-то сказал и передние ворота заскрипели. У нас даже не стали проверять документы, только бы побыстрей избавиться!

Отец завел машину и поехал вперед. Но открыть глаза я решилась, только когда Сашка меня потормошил:

– Вставай, плакса! Если еще будешь так верещать, замуж тебя точно не возьмут!
– улыбаясь, пообещал он.

Радуясь победе, мы не сразу осознали, что попали в новый квард. Первым очнулся отец - отъехав от стены, он притормозил и предложил составить план, прежде чем действовать дальше. Я проглотила смешинку, которая все еще вертелась внутри и выглянула в окно.

Пятнадцатый не походил ни на один квард, хотя за нашу 'прогулку' мы насмотрелись немало! Это был огромный город-рынок, который занимал весь квадр! Глаза разбегались, пытаясь объять все пестрые лавки с товарами, которые были и разложены по порядку, и навалены скопом, и висели на столбах, и валялись на земле; в редких промежутках между лотками были втиснуты высокие узкие дома, с прибитыми к ним стрелками и указателями, между лавками лавировали смешанные толпы трущобников, элитников, детей, попрошаек, торговцев, которые, толкая друг друга, нюхали, трогали, взвешивали на руках и разглядывали на свет разномастные товары.

Да, глаза разбегались! Но я знала этот квадр, когда-то я писала о нем - в будущем Пятнадцатый должен был стать центром революции, ведь здесь был стратегически важный, единственный выезд в Лабораторию.

Местные жители, по моей задумке, помимо торговли, занимались добычей полезных ископаемых, а также драгоценных металлов и камней в горных комплексах за Лабораторией, частью добытого они и торговали по-черному, собирая вокруг своего кварда разнообразную публику - начиная от элитников, которые рады были приобрести драгоценности по бросовым ценам и кончая трущобниками со всех квардов, которые пару раз в неделю приезжали сюда на рейсовых автобусах за товарами и выменивали свои пожитки и отложенные деньги, на что-то съестное или необходимое.

Главной опасностью в кварде, пожалуй, и была эта самая 'разнообразная публика' - несмотря на то, что отец остановился на тихонькой улочке, позади самых бедных лавок со старым тряпьем и драной обувью, на нашу яркую машину уже бросали подозрительные взгляды, а одна тетка в косынке и пестрых юбках, похожая на цыганку, даже зашепталась с кем-то, показывая на нас пальцем.

Быстро соображая, что делать, я предложила снять парики и яркую одежду, а оставить только детали - пиджаки у мужчин, расшитый пайетками палантин от маминого платья, а у меня корсет, который легко отстегивался от разодранной юбки. В сочетании с истрепанной рабочей одеждой это смотрелось странновато, но уместно в этом кварде, где продавали кучу барахла - о нас можно было подумать, что мы трущобники, но не совсем бедные. Свои перчатки я тоже оставила, они были в цвет кожи и почти не заметны на руках, в любом случае это было лучше, чем постоянно прятать руку в карман. Пока мы переодевались, я думала, что делать с машиной - предложить кому-то ее купить? Но вдруг нас будут искать и вычислят, что машина принадлежала нам?

– Оставим машину?
– предложила я нерешительно.

Но папа и Сашка со мной согласились - они уже успели подумать об этом. Напоследок, мы заботливо прикрыли раскрашенную дверь автомобиля - жаль было бросать такую красоту, к тому же она спасла наши жизни, без нее мы бы не пересекли границу!

– Пойдемте!
– сказала мама.

Она неуютно чувствовала себя на темной улице, я тоже поежилась, в этом кварде люд был совершенно другой - здесь нужно быть осторожней и держаться вместе!

Бросив машину, мы прошли по улице и вышли с другой стороны, чтобы слиться с толпой. Осматриваясь, я снова мельком заметила тетку, но она тут же спрятала взгляд и исчезла за лавками. Не зная точно, видела ли она, что это мы бросили машину, я забеспокоилась - кто знает, может она вроде тайного соглядатая стражи? Черт, опять мне мерещатся капканы и шпионы, совсем чокнулась!

Между тем, мы оказались на оживленной улице; здесь пахло, а точнее, воняло рыбой и сырым мясом не первой свежести, под ногами чвакала каша из грязи и мусора, спасало только то, что мы не сменили прочные кеды из лаборантской на обувь элитников! Тут же продавали давленные овощи и фрукты, вполне возможно, здесь был даже тот картофель, что некогда загнал водитель рабочим Десятого. На следующей улице оказались тоже какие-то ряды, больше походящие на блошиный рынок - на прилавках чего только не валялось: запчасти киборгов, пыльная посуда, банки и баночки, наполненные чем-то, но не подписанные, разнообразная одежда - от стандартных роб до ярких, но поношенных, нарядов элитников, башмаки, свалка одинаковых бракованных кукол без одного глаза... Смотря на все это, я подумала, что неплохо бы и нам добыть денег. Только как это сделать - тоже встать за прилавок и разложить все наши вещи на всеобщее обозрение? Было у нас не много - кое-какая бижутерия, одежда и мамины флакончики с духами. А нужны были еда, кров, да и просто свободные средства, ведь, честно сказать, когда все шло четко по плану?

Именно в этот момент я снова увидела тетку. Теперь она даже не скрывала, что мы заинтересовали ее - она оглядывала нас разом и одновременно, оценивала каждого, будто прикидывая отношения в нашей группе - кто главный, кто слабее, у кого можно пошарить по карманам, а к кому лучше не подходить; в темных глазах, которые выглядывали из-под надвинутой на лоб пестрой косынки, таилось что-то звериное - грязное и примитивное. Мама в это время с восторженным воплем показывала что-то отцу, Сашка пошутил и они засмеялись. Кроме меня никто не замечал пары глаз, обладательница которых уже принимала решение. Я хотела рассказать о ней отцу, но не могла к нему обратиться, пока цыганка так пристально следила за нами. Возможно, она даже сообщила о новых приезжих своей шайке и пока мы медлим - ей это на руку!

Обернувшись к родным, которые по-прежнему ничего не замечали, я вдруг поняла, что нужно делать.

– Мама, дай мне один флакончик, - попросила я.

– Зачем?
– спросила она, неохотно передавая самый маленький.

– Нужно! Стойте здесь, я быстро вернусь. Саша, пожалуйста!
– остановила я его, когда он с каменным лицом двинулся за мной.
– Я скоро!
– пообещала я и направилась прямо к цыганке.

Она и не думала изображать, что удивилась. Дождавшись, пока я подойду, цыганка развернулась и зашла за угол - на очередную тихонькую улицу, где можно было поговорить.

– Жилье? Документы? Запчасти? Лекарства?
– протараторила она с равнодушным выражением лица, но в темных глазах сверкнула искра удовольствия - взяв инициативу в свои руки, она сразу поставила меня в ранг просительницы.

Вместо ответа я огляделась - по моей просьбе за мной так никто и не пошел, а значит, сейчас я должна сделать то, зачем пришла, как бы неприятно это бы не было!

Я резко обернулась и, сделав два быстрых шага к тетке, взяла ее за грудки и прижала к стене. Цыганка попыталась вырваться и закричать, но я закрыла ей рот ее же косынкой. Поняв, что ей не вырваться, тетка стала сверкать глазами и пытаться укусить меня, но в итоге только подавилась. Я дала ей прокашляться, а потом снова прижала к стене, но рот уже не затыкала. Она молчала и ждала.

Хорошо, что попалась тетка - она была слабей меня, хотя, посмотри на моих родных так кто-то еще, я бы вцепилась в любого!

Вытянув подбородок, я смерила ее взглядом и резко отпустила, отчего она пошатнулась, но осталась на месте. Медленно, не спеша, я достала из сумки искусно сделанный флакончик и передала его в жадные протянутые руки. Цыганка повертела его, проверила зубами прочность и несколько раз посмотрела его на свет, затем, видимо, уже не желая отдавать, неохотно, но уже вежливей, спросила, что от нее требуется.