Чтение онлайн

День снова прошел впустую. Я уже ненавидела окружающие стены, поэтому сама отправилась за продуктами, в тайной надежде, что меня заметит мальчишка. Но, если все вокруг плохо, то и остальное кажется вражескими происками - его я не увидела и у меня развилась паранойя, что он нас намеренно избегает, считая, что мы его бросили...

Когда я вернулась, со мной разговаривали как всегда, будто до этого я ни на кого не наорала, и откуда только у них взялось столько такта? В итоге я почувствовала свою вину и остаток дня ко всем подлизывалась, но по мере приближения вечера, я все больше впадала в ступор и когда минуло девять, и вовсе перестала видеть что-то, кроме стройплощадки за окном.

За день отец с Сашкой успели установить прочную щеколду для двери и натаскали с какой-то свалки старой мебели, которой перегородили дверь - было решено, что чтобы ни было оставаться в этой комнате, иначе, в суматохе, нас могут и ранить, и разъединить. Сашка придумал еще и загородить единственное окно, чтобы нас не было видно с улицы. Для этого они с отцом вытащили из кучи мебели столешницу и отколотили от нее ножки, а затем закрыли ей окно - осталось только несколько щелочек между старым деревом, пахнущим плесенью.

Все приготовления были сделаны - дверь и окно прикрыто, сделан запас еды и воды на случай, если несколько дней придется пересидеть здесь. Мы положили пару матрацев друг на друга возле окна и прижались каждый к своей щелочке.

Восстание должно было вот-вот начаться...

Казалось, квард спит; на видимой нам площадке было тихо и мирно; кран, из которого вчера мы с папой вели наблюдения, застыл нерешительном положении. Я уже хотела было что-то сказать, как вдруг... началось...

Людские шаги я расслышала прежде, чем увидела трущобников - их было около тридцати. Все в темных, рабочих одеждах; на телах что-то вроде самодельной брони, в руках факелы - мгновенно стало светло, но меня это напугало больше, чем сплошная тьма - безоружные, маленькие, они шли прямо на киборгов!

Я тяжело задышала; не глядя друг на друга, мы почти синхронно схватились с Сашкой за руки. Огня на площадке становилось все больше и вскоре человеческие фигуры стали неразличимы.

Киборги застыли на своих постах, несмотря на движущуюся на них толпу, никто не трогался с места. Переговариваются, как остановить повстанцев или чего-то ждут?
– кусая губы, гадала я.

Небо прорезала быстрая молния; темные тучи стали еще гуще, будто небосвод накрыли черным куполом. Звук резко столкнувшихся воздушных масс напомнил что-то, но я не обратила на это внимание - я не могла оторвать глаз от тонкой фигуры черноволосого подростка, который, отдалившись от толпы, нес факел дрожащей рукой. Отчего-то казалось, что это не он, а я иду за сплоченной людской массой - я чувствовала, как ноги с каждым шагом тяжелеют, голову покидают остатки мыслей, а в горле пересыхает от дыма, так что слова не вымолвить. Я спиной ощущала, что единственная возможность остаться незамеченной, осталась позади, но тело по инерции продолжало двигаться за рекой огня, все ближе к воротам.

Следующий раскат грома услышал и черноволосый подросток; он поднял глаза к небу и остановился, отстав от толпы еще на несколько шагов. На юном лице выразилось недоумение; он смахнул что-то с носа - будто муху отогнал, а затем, с тем же недоумением уставился на ладонь. Толпа отошла уже шагов на десять, но он больше не помнил о ней. Все его внимание занимала крохотная желтая капля, которая, будто живая, двигалась по коже и заставляла ее пузыриться и дымить рыжими искрами; он даже не чувствовал боли - просто не мог поверить, что такое возможно!

А затем пошел дождь. И множество маленьких капель обрушились с неба и застучали по неказистой броне и одежде, проникая сквозь них и впитываясь в кожу. Подросток захрипел и замахал руками; его факел упал на землю, но продолжил гореть даже под кислотным дождем. Мальчишка сорвался с места и побежал к домам.

За его спиной раздавались крики повстанцев, которые наконец достигли ограды и теперь ломились в ворота. Они проклинали стражников, которые все еще неподвижно стояли на местах. Но внезапно факелы осветили две ближайшие фигуры, и повстанцы различили манекенов, наскоро обшитых броней. Оказывается, киборги не охраняли границу! Лидер трущобников победно закричал и махнул в сторону моста, который теперь преграждала только ограда. Он уже занес руки, чтобы перебраться на ту сторону, как вдруг его боевой клич оборвался - туча, которая до этого двигалась от центра кварда, наконец достигла толпы.

Трущобники отшатнулись от границы дождя, наткнулись на задние ряды и, толкая и валя собратьев, прижались к воротам. Туча надвигалась на них. Но плененные и загнанные в угол, они не могли вырваться. В реке огня становились все больше прорех - факелы гасли один за одним, и вскоре на темной площадке поблескивали только капли, мерно спадающие на слабо сопротивляющиеся тела.

Мимо нашего окна пробежал черноволосый подросток; в секундной тишине я расслышала громкий всхлип и быстрые шлепающие шаги. Он бежал без оглядки, и я последовала его примеру - слезла с подоконника и вернулась на свой матрац в углу у дверей.

Восстание не продлилось и десяти минут. И теперь все было кончено.

Стянув с плеч пиджак, я легла и накрылась с головой.

Глава 22

– Они знали! Их предупредили!
– шипел Сашка.

Я не понимала, где я и что происходит.

– Похоже на то, - отозвался отец.

Я оторвала голову от матраца и с трудом разлепила слепленные веки, которые будто заросли коркой. Наверно я плакала даже во сне.

Моя подавленность никого не удивила - каждый справлялся с горем по-своему, Сашка бесился, папа чертил, мама плакала, отвернувшись к стене. На меня же напала спасительная апатия - теперь мне было все равно, я не хотела думать ни о чем и ни о ком, не сейчас, не сегодня. Пусть уйдут все мысли, какие бы они не были!

Все произошло настолько быстро, что увиденное не могло уложиться в моей голове. Вопреки желанию, в сознании возникали уверенные речи Дариана, старания Рика, наш визит к семье Полевых - столько усилий, а хватило меньше получаса, чтобы все подавить...

Нет, не могу больше думать!

Я снова откинулась на матрац и отвернулась к стене. Спать. Спать, пока все не кончится!

Что самое страшное в неудавшейся революции? Зачистка следов. Я узнала об этом два дня спустя, когда заставила себя выглянуть в окно, площадка уже была пуста - тела унесли, Лаборатория устроила дезинфицирующий дождь и никаких следов попытки прорыва не осталось. Все вошло в круги своя, будто ничего не было.

А что сделали с выжившими? С их семьями? Их тоже отравили кислотой или они в тюрьмах?
– думала я и не испытывала при этом почти никаких чувств, апатия еще не ослабила своих объятий и только в ней было мое спасение, пусть и временное. Я просто хотела знать, что с ними случилось. Но ни объявлений, ни приказов нам слышно не было, киборги стояли на страже как всегда и в том же количестве. Что изменилось? Пожалуй, только цвет земли, с буро-черного она стала светлой и рассыпчатой, как лимонная кислота.